Как много было общих черт у Аннеты и Сильвии! Гордость, независимость, сильная воля, дисциплинированный ум, чувственность. Но у одной всё было обращено внутрь, у другой — наружу. Они представляли собой словно два полушария одной души. Они были созданы из одних и тех же элементов, однако каждая, по каким-то непонятным причинам, коренившимся в особенностях их натур, отвергала вторую свою половину, желала видеть только одну — ту, что была на поверхности, или ту, что была скрыта в глубине. Сближение сестёр теперь, когда они жили вместе, грозило поколебать привычное представление каждой о самой себе. Их взаимная привязанность приобрела оттенок враждебности. И чем крепче была привязанность, тем острее становилась скрытая вражда, ибо ни одна из сестёр не могла подчинить себе другую, и обе это чувствовали. Аннета лучше Сильвии умела читать в своих мыслях и была честнее, поэтому она осуждала и обуздывала себя. Прошло то время, когда её властная и требовательная любовь стремилась поглотить Сильвию. Сильвия же всё ещё не отказалась от тайного желания подчинить себе старшую сестру. И она ничуть не сетовала на то, что обстоятельства дали ей возможность верховодить, подчёркивать своё превосходство перед Аннетой. Надо же было ей вознаградить себя за неравенство их судьбы в молодости! Этим неосознанным чувством, в такой же мере, как и нежной любовью к сестре, объяснялось тайное удовлетворение, которое Сильвия испытывала от того, что Аннета работала в её мастерской, под её началом. Ей хотелось завербовать Аннету навсегда. И она поручала ей принимать заказчиц, делать рисунки для вышивок на белье. Она старалась её убедить, что, работая в мастерской, Аннета будет иметь прочный заработок, а впоследствии даже сможет стать её компаньонкой.
Аннета угадывала желание Сильвии, но вовсе не намерена была ему покориться. Она либо пропускала мимо ушей её предложения, либо, когда Сильвия очень уж приставала к ней, отвечала, что она не создана для этого ремесла. Тогда Сильвия иронически осведомлялась, для какого же ремесла она считает себя созданной. Это задевало Аннету. Когда человека, которому никогда не приходилось трудиться ради куска хлеба, нужда заставляет искать работы, ему тяжело оттого, что он не знает, на что годится и годится ли вообще на что-нибудь, несмотря на своё образование. Однако нужно было на что-то решиться. Аннета не хотела жить на средства сестры. Конечно, Сильвия не дала бы ей этого почувствовать, она помогала ей охотно. Но, с удовольствием тратя деньги на нужды Аннеты, она помнила, сколько истрачено: её правая рука всегда знала, что даёт левая. Ещё лучше это знала сама Аннета. Ей была нестерпима мысль, что Сильвия, подсчитывая свой приход и расход, записывает (мысленно, разумеется) в дебет истраченное на неё, Аннету… Проклятые деньги! Казалось бы, какие могут быть счёты между двумя любящими сердцами? В любви Аннеты и Сильвии их не было, а в жизни — были. Не одна любовь управляет жизнью. Ею управляют и деньги.
Эту истину Аннета раньше слишком плохо знала. Но теперь она быстро её усвоила.
