Ничего не говоря Сильвии, она принялась искать работу. Прежде всего она решила пойти к начальнице того коллежа для девушек, который она окончила. Г-жа Абрагам когда-то благоволила к способной и богатой ученице, дочери влиятельного человека, и Аннета рассчитывала на её сочувствие. Эта замечательная женщина, одна из первых поборниц женского образования во Франции, обладала редкими качествами — энергией и здравым смыслом, а их дополняло (или порой, в зависимости от обстоятельств, умеряло) трезвое политическое чутьё, которому могли бы позавидовать многие мужчины. Интересы своего коллежа г-жа Абрагам принимала гораздо ближе к сердцу, чем свои собственные. Она была свободомыслящая женщина и даже не скрывала (конечно, не выставляя напоказ) некоторого презрения к клерикалам, которое не могло ей повредить, ибо в её коллеже учились девушки из кругов радикальной буржуазии и молодые еврейки. Однако надо сказать, что отвергнутую христианскую мораль ей заменяла гражданская, не очень-то устойчивая и обоснованная, но тем не менее узкая и требовательная (впрочем, это естественно: чем произвольнее догма, тем она суровее). Аннета благодаря своему положению в свете была в дружеских отношениях с начальницей и говорила с ней свободно и откровенно. Она любила высмеивать пресловутую общепризнанную мораль, и г-жа Абрагам, женщина скептического ума, охотно и с улыбкой слушала тирады непочтительной девчонки. Да, она улыбалась — но только когда они разговаривали с глазу на глаз, при закрытых дверях. Как только дверь открывалась, г-жа Абрагам вспоминала о своём звании и официальном положении, и к ней возвращалась твёрдая, как железо, вера в заповеди светского кодекса, выработанного несколькими резонёрами, блюстителями нравственности. Можно бы сказать, что совесть госпожи начальницы в своём естественном состоянии была равнодушна к условной морали; когда же совесть эта облекалась в привычную броню официальности, она сурово порицала поведение Аннеты. А г-жа Абрагам о нём уже знала: история Аннеты обошла все парижские салоны.
Но о разорении Аннеты г-жа Абрагам ещё ничего не знала. И когда Аннета пришла к ней, она не сочла нужным откровенно высказать ей своё мнение. Сперва надо было узнать, с какой целью пришла Аннета и нельзя ли извлечь из этого какую-нибудь пользу для коллежа. Поэтому г-жа Абрагам встретила бывшую ученицу приветливо, хотя и немного сдержанно. Но как только она узнала, что Аннета пришла к ней в качестве просительницы, г-жа Абрагам вспомнила о скандале, и улыбка её стала ледяной. Принять деньги от особы предосудительного поведения ещё можно, но помогать ей — неприлично. Г-же Абрагам было не трудно найти предлог для отказа беззастенчивой претендентке: она сказала, что коллежу не требуются учителя. А когда Аннета попросила рекомендовать её начальницам каких-либо других учебных заведений, г-жа Абрагам не пожелала дать ей хотя бы неопределённые обещания. Большая дипломатка в тех случаях, когда она имела дело с людьми, высоко вознесёнными колесом фортуны, она сразу оставляла всякую дипломатию, когда это колесо сбрасывало их вниз. А это серьёзная ошибка: ведь те, кто сегодня внизу, могут снова очутиться наверху. Хороший дипломат должен принимать в расчёт будущее. Но для г-жи Абрагам существовало только настоящее, а в настоящий момент Аннета шла ко дну. Это было печально, однако г-жа Абрагам не имела обыкновения спасать утопающих. Она не скрывала своей холодности. Аннета продолжала говорить с ней спокойно и непринуждённо, как равная с равной, что́ теперь было уж совсем неуместно, и г-жа Абрагам, чтобы её «осадить» и напомнить о разнице в их положении, объявила, что по совести не может никуда её рекомендовать. Аннета вскипела и уже готова была вслух высказать своё возмущение, но гнев её быстро утих, сменившись презрением. Её вдруг охватило ребяческое желание созорничать, как когда-то, — так и подмывало поиздеваться над начальницей. Она сказала, вставая:
— Во всяком случае не забудьте обо мне, если вздумаете ввести в коллеже курс новой морали!
Огорошенная этой явной дерзостью, г-жа Абрагам посмотрела на неё и ответила сухо:
— Нам достаточно старой.
— Ну, её не мешало бы немного расширить!
— А что именно вы хотели бы включить?
— Сущий пустяк, — спокойно ответила Аннета, — искренность и человечность.
Госпожа Абрагам, задетая за живое, отпарировала:
— И, разумеется, право на свободную любовь?
— Нет, право иметь ребёнка.
Выйдя от г-жи Абрагам, Аннета пожала плечами при мысли о своей бесполезной браваде. Какая глупость!.. К чему наживать себе врагов?.. Всё-таки она невольно рассмеялась, вспомнив рассерженную физиономию противницы. Женщина не может отказать себе в удовольствии посрамить другую женщину. Впрочем, эта другая, г-жа Абрагам, сменит гнев на милость, как только она, Аннета, отвоюет себе положение в обществе. А она его отвоюет!
