Очень личное. 20 лучших интервью на Общественном телевидении России полностью

А. С.: Ну, Звягинцев очень талантливый. Кроме того, как мне объяснил покойный Даниил Дондурей, главный редактор тогда журнала «Искусство кино», он сказал, что Звягинцев – самый знаменитый из российских режиссеров за всю историю русского кинематографа, начиная с «Понизовой вольницы», еще фильмов Дранкова и Ханжонкова. Потому что каждая его картина становится событием мирового кино, чего не довелось испытать ни Эйзенштейну, ни Бондарчуку и т. д. Ну, а потом, понимаете, нет послушнее артистов, чем режиссеры. Потому что каждый из них прекрасно знает, что только у одного человека в голове готовая картина. Поэтому что Звягинцев говорил, то я и пытался сделать.

В. Л.: Вы и сами сделали несколько фильмов просто трагических: и «Француз», и «Жила-была одна баба».

Когда я был главным редактором, меня всегда занимал один вопрос: как с одной стороны достичь, чтобы твой журнал, газета соответствовали правде жизни, а с другойй – чтобы человек, закрыв последнюю страницу, не хотел повеситься? Просто, чтобы хотелось жить? Такая же проблема перед вами стоит, когда вы делаете кино?

А. С.: Нет.

В. Л.: Нет?

А. С.: Нет, я ее не вижу. Между прочим, кроме прочего, я – автор театральной пьесы «Родненькие мои», а это чистая комедия. Она вот уже больше 30 лет живет на сцене. В частности, сейчас она идет уже года два или три в театре Сатиры, там же, где была когда-то премьера, много лет назад.

В. Л.: Это та пьеса, которая вас кормила, когда вас лишили возможности заниматься режиссурой?

А. С.: Нет. Но у меня был момент, когда впервые за свою профессиональную деятельность мне удалось отдать долги. И с тех пор (Слава богу!

Господи, спаси и сохрани!) не занял ни рубля.

В 1986 году (это год V съезда кинематографистов, это второй год власти Горбачева) все стало меняться. А именно: в Союзе кинематографистов была создана конфликтная комиссия, которую возглавлял Андрей Плахов, который стал снимать с полки фильмы. Одновременно, значит…

В. Л.: Это был пир! Потому что, с другой стороны, и книги появлялись, которые не печатали, и фильмы.

А. С.: Ну и для меня это был пир, для моей семьи. У меня в это время уже трое детей и еще к такому времени не родился сын. Значит, у меня сняли с полки «Ангела» и заплатили за него постановочные через 20 лет. Сняли с полки «Осень», пересмотрели категорию – дали первую. Выпустили повторно на экран и заплатили деньги. И разрешили пьесу в театре Сатиры, и в Туле пошла моя пьеса, и я стал с этого получать какие-то деньги.

В. Л.: Потрясающе!

А. С.: Я впервые расплатился с долгами за всю профессиональную жизнь и с тех пор боюсь занять хоть рубль.

В. Л.: Вы говорите о своих детях. Все знают вашу старшую дочку Дуню Смирнову. Я особенно хорошо знаю, потому что у нее был небольшой период, когда она работала в «Московских новостях», где я был главным редактором. Она советуется с вами или нет?

А. С.: Мне даже смешно. Все четверо моих детей, им в голову не придет советоваться со мной.

Потому что я для них, как они выражаются, «тормоз», еще какое-то есть слово, ну, в общем, отсталый человек из прошлого века. Ну, только разве что покажут свой фильм или там что о нем написано…

В. Л.: Или вы сниметесь у них в фильме.

А. С.: Совершенно верно. У сына в сериале «Садовое кольцо» у меня была вот такая роль, эпизодик, я играл сторожа автостоянки. Все.

В. Л.: На большее вас не допустили?

А. С.: Он счел, что этого достаточно.

В. Л.: Андрей Сергеевич, у вас есть замечательная фраза: «Друзей тебе выбирает бог». Чудесная фраза.

Кого он вам выбрал?

А. С.: Ну, у меня много было друзей, кинематографистов, прежде всего. И не только. Вот, скажем, со своим сокурсником Андроном Кончаловским мы видимся очень редко, крайне редко.

В. Л.: Но вы считаете его другом?

А. С.: Ну, мы показываем друг другу свои фильмы. Вот он меня вызывал, в частности, на свой последний фильм «Дорогие товарищи!».