— Стоп… — Я повернулся в сторону Кабакова. — Юнус говорит, что слышал у Алишера разговор о человеке, приехавшем из Краснодара. А если эти слова дойдут до самого Алишера? Получается, что мы Юнуса подставим?
У меня сработала естественная реакция. Я старался «прощупать» все концы, входы и выходы из ситуации и просчитать последствия.
— Обижаешь, старлей, — генерал успокаивающе поднял руку. — Конечно же, мы все это продумали. Такой человек в самом деле приезжал к Алишеру, имел с ним разговор. Он и правда из Краснодара. Из самого города. Договорился, что оплата «разрешения на работу» будет производиться еженедельно. Так что можешь какое-то время не беспокоиться о встрече с Алишером. Неделю тебя никто не спросит, когда ты расплачиваться будешь, а через неделю, надеюсь, будешь на новом месте трудиться.
Тот парень из Краснодара настраивался всерьез поработать. Но тут внезапно позвонили из дома, и он решил срочно вернуться. Что-то у него там случилось. Так что здесь придраться невозможно. Все просчитано… — Сергей Павлович дал новую вводную. — Ситуация меняется. Подъезжает Ивон, становится последним, за Алексеем Афанасьевичем. Хотя между ними, возможно, и еще кто-то остановится. Все машины мы проконтролировать не можем. В это время сразу, как Ивон подъедет, к машине Алексея Афанасьевича подбегает женщина с двумя тяжелыми сумками, с разбегу забрасывает их в машину, а сама садится на заднее сиденье, что-то говорит, торопит, жестикулирует. Алексей Афанасьевич начинает выезжать. Реакция на его действия?
— А какого хрена он пассажира без очереди взял?! — возмущается Анвар. — Я шагаю в сторону дороги и перекрываю выезд. Не поедет же он на человека. Еще не успел совсем принаглеть, надеюсь, остановится. Он только-только в Москву приехал, москвичом стать не успел…
— Я выхожу на дорогу вслед за тобой, — поддержал Юнус.
Я согласно кивнул, принимая их действия. И включился в разработку сценария.
— Я и не наглею. Мне ни к чему наезжать на человека. Останавливаюсь, ставлю машину на «ручник», выхожу на дорогу, спрашиваю, в чем дело, что им от меня надо?
— Я тебя хорошо матерю, сразу, без предварительных «базаров», — обещает Анвар. — По-русски матерю, но претензии высказываю на аварском языке.
— Я его не понимаю и нагло, с усмешкой, прошу тебя перевести.
— А я обещаю вместо перевода в морду дать, — теперь Юнус берет активную роль на себя. — Я человек южный, характер у меня горячий…
— Я еще раз усмехаюсь и предлагаю попробовать…
Юнус вместо ответа вытаскивает из-под полы легкой куртки национальный узбекский нож и приставляет мне к животу. Мои действия быстры и выверены. Я слегка изгибаюсь, чтобы направление удара ножом проходило мимо моего тела, одновременно с этой же целью разворачиваю корпус боком и в то же время захватываю Юнуса за запястье. Не хватаю за руку, а только захватываю кисть и загибаю ее «кочергой». Прижимаю нож боковой поверхностью к животу, — свои слова я сопровождал действием, — живот надуваю, и лезвие ножа работает как рычаг, который выворачивает противнику кисть. Нож падает мне в руку. Я имею возможность полоснуть Юнуса тем же ножом хоть по лицу, хоть по горлу, хоть по пузу, но я не настолько кровожадный, да и ответственности не хочу, и потому всего лишь бью его локтем в лицо.
Этот удар я только показываю, но не наношу.
— Юнус падает, как убитый! — продолжает за меня сам Юнус, падая на татами и дергая ногой, как в судороге. — Лежит и не шевелится. Судорога проходит. Юнусу не хочется получить удар ножом, который у него отобрали. Со стороны это смотрится глубоким нокаутом. Стопудово! Без оговорок. Юнус готов пострадать за дело, и такой удар переживет…
Он говорил самодовольно, и я мысленно пообещал ему, что завтра нокаут будет настоящий. Стопудово — настоящий!
— Анвар! — напомнил генерал, поторапливая дагестанца.
— Кавказцы друзей никогда в беде не бросают, — заявил Анвар. — На том весь Дагестан стоял, стоит и будет стоять.
Я возразил, но опять только мысленно. Много раз видел, как они друг друга бросают, несмотря на высокие слова, которые любят говорить.
— Действия? — напомнил я.
— Твои действия? — ответил он, требуя от меня продолжения. Я понял, что его останавливает. Нож в моей руке! Здравомыслящий человек, даже тот, кто не бросает друга в беде, на нож сам не полезет. Собственную жизнь человек обязан беречь сам, потому что посторонние это делают несомненно хуже.
— Я отбрасываю нож Юнуса в сторону. — Я же завтра не собирался никого резать, и потому мне нож был не нужен. В реальной, не контролируемой ФСБ ситуации я его, конечно же, не отбросил бы. Я бы припугнул им Анвара, а сам бы нанес ногой хай-кик или еще какой-нибудь удар. Все зависит от ситуации и от позы, в которой нахожусь я и мой противник. Но пока требовалось другое. — Я показываю, что конфликт исчерпан и я не собираюсь продолжать драку.
Я отбросил нож Юнуса в сторону.
