Чтобы избавить себя от похода в магазин со «старшим братом», я еще какое-то время бесцельно поколесил по Москве, дожидаясь момента, когда стемнеет. Это чтобы узнать город и при искусственном освещении обрести какую-никакую привычку. Утренней поездки до дома было мало, я присмотреться к Москве не успел.
И только после того, как я почувствовал себя за рулем уверенно и при свете фонарей, я вернулся в знакомый двор, где теперь стояло так много машин, что я с трудом нашел место для парковки. Не очень удобное место — одним колесом пришлось на бордюр заехать. Но дорожный просвет моего «китайца» позволял это сделать. По дороге, когда убивал время, я сам, без компании «старшего брата», заехал в магазин, купил пельмени, килограмм яблок, полкило винограда, яйца и колбасу, несмотря на то, что это продукт, как я уже знал, вегетарианский. Было подозрение, что пельмени тоже следует отнести к вегетарианским продуктам, хотя цена говорила о другом.
Ключами я воспользовался только для того, чтобы войти в подъезд, заходить с ключами в квартиру, где находился хозяин, я постеснялся. На звонок в дверь долго никто не открывал, и я уже хотел было все же воспользоваться ключами, когда услышал тяжелые шаги. Должно быть, Юрию Афанасьевичу было сложно подняться и подойти к двери. Но он все же себя пересилил и подошел. Уважаю людей, которые умеют себя пересиливать.
— Что, брат, так долго? Я ждал тебя, ждал… — сказал он, распахивая дверь на всю ширину проема. — Пришлось одному в магазин сходить. А я твоего вкуса не знаю. Каждый свое предпочитает.
— Я по дороге сам заехал, — ответил я, оправдываясь, и протянул ему пластиковый пакет.
Подполковник заглянул, просмотрел содержимое, поморщился.
— А это?.. — Он показал кулак с оттопыренными большим пальцем и мизинцем.
— Я за рулем. Потому не потребляю…
Спиртным от него пахло не сильно, хотя подполковник был явно в определенной кондиции. Наверное, потому, что пил он не водку, а вино, которое имеет не только алкогольный запах, но и аромат. Может быть, он пил даже хорошее вино. Я не знаю, как обстоит дело в московских магазинах, но у нас в поселке хорошее вино купить было невозможно. Даже в красивых дорогих бутылках продавали откровенный суррогат. Хотя я и не большой знаток спиртных напитков, но разницу видно сразу.
Несмотря на откровенное неодобрение «старшего брата», я поужинал под его приглядом, после чего сел рядом с ним перед телевизором. Дома я вообще телевизор не смотрел. У меня просто времени на это не было, и здесь, в Москве, удивлялся, как может Юрий Афанасьевич смотреть глупейшие сериалы, где все поступки героев нелогичны, где даже режиссер, похоже, не понимает, какие чувства должен изображать актер. А герои сплошь такие, что хочется за нож схватиться и телевизор изрубить на куски. Останавливает в этом случае только то, что есть и другая категория героев — откровенные козы и козлы, вокруг которых все и вертится. Рубить коз и козлов просто так мне показалось лишним.
Устав от такого просмотра уже через полчаса, я спросил, где меня устроят на ночлег. Подполковник Ветошкин, все же сохранивший в себе представление об армейском порядке, раскрыл шкаф, где было аккуратно разложено по полочкам постельное белье. За другой дверцей шкафа, как я помнил, находилось записывающее устройство с камер видеонаблюдения. О том, почему камеры не работали во время моей беседы с генералом Кабаковым, Юрий Афанасьевич не спрашивал. Может быть, еще и сам не знал, что отправил полковнику Нифонтову пустой компакт-диск.
«Старший брат» выделил мне, что полагается из постельного белья, и молча, слегка недовольно, показал на диван в другой комнате. Видимо, Юрий Афанасьевич рассчитывал приобрести более разговорчивого квартиранта, с которым не грех было бы побеседовать на наболевшие темы перед видеокамерой. Но, как говорится, получилось: «от винта!» Я, впрочем, не заморачивался его хмуростью и идти навстречу желаниям подполковника Ветошкина и полковника Нифонтова не желал. И вообще, мне никогда не нравилось, когда меня снимают без моего согласия. Даже фотографируют, как любит делать, например, моя жена. Она постоянно ловит моменты, когда человек чем-то увлечен, и не думает о том, как он выглядит со стороны.
— Я рано уеду, — предупредил я. — Просыпаюсь я без будильника. Завтраком не побеспокою?
— Нет-нет, все в порядке… И света я не боюсь. Можешь включать хоть во всей квартире…
