Заметив мое движение, кадровик отвернул от меня монитор и вопросительно посмотрел мне в лицо.
— Вот, как просили, — произнес я, протягивая бумажку. — Характеристика с работы.
— Что ж, замечательно, — произнес офицер. — Будем ждать приказа о зачислении. Если хотите ускорить процесс, зайдите к себе в службу.
Вопрос был исчерпан. Кадровика ждали игральные карты. Развернувшись, я отправился к себе в службу. Вошел в кабинет начальницы и доложил, что все документы собраны.
— Ждите, — ответила дама. Потом, словно бы спохватившись, проговорила, что приказ будет готов денька через два-три либо через недельку. Все зависело от того, как его подпишет начальник УВД. Поблагодарив свою будущую начальницу, я вышел из кабинета. Подвешенное состояние, признаться, надоело. Хотелось быстрее влиться в новый коллектив и приступить к работе. Я вдруг поймал себя на мысли, что вновь ничего не боюсь.
Добравшись пешком до улицы Гончарова, я сел в автобус и направился к себе в Заволжский район. На этот раз меня ждали «Три Богатыря», где жили теперь Люськины родители. По пути я прикинул, что Мишкина теща должна быть в этот момент на работе, как, впрочем, и дядя Вова. Получая военную пенсию, тот работал теперь сутки через трое. По моим подсчетам выходило, что бывший мент должен быть сегодня на сутках.
На остановке «Улица Жуковского» я вышел из автобуса и пошел в сторону улицы Мелекесской. Этой дорогой я ходил последние четыре года, пока работал у дяди в мастерской. «Три Богатыря» располагались прямо по курсу, тогда как РУВД находилось чуть левее. Я подошел к Мишкиному дому, нажал на подъездной двери кнопку домофона и, не дождавшись ответа, успокоился: Люськиных родителей не было дома. Оставалось действовать решительно и быстро, иначе, вернувшись, спутники жизни могли застать меня за нехорошим делом.
К слову сказать, по данному адресу я не успел намозолить глаза соседям, поскольку Мишка здесь жил недолго. Я бывал здесь редко, и меня наверняка никто не запомнил.
Я набрал номер соседней квартиры, и женский голос пропустил меня внутрь, не спрашивая обо мне ничего. Войдя внутрь и поднявшись на этаж, я остановился напротив двери. За спиной у меня находилась Мишкина квартира. Однако электрической кнопки здесь не оказалось, и я постучал костяшками пальцев.
— Входите! — произнес тот же голос из-за двери. Казалось, женщина только тем и занималась, что ждала меня целый день.
— Прошу, — снова сказала она, уступая дорогу. Женщина не боялась молодых посторонних мужчин либо нарывалась на знакомство.
— Я знаю вас, — продолжила она. — Вы приходили сюда, когда Михаил был живой.
— Действительно…
— А теперь вы решили зайти к его теще… — усмехнулась она.
Она, естественно, ошибалась.
— Вообще-то я пришел к вам, если не возражаете, — признался я. — Дело в том, что в последнее время мы почти что с ним не контачили.
Женщина понимающе кивала.
— Семья у него была, то да сё, — продолжал я. — В следствии говорят, что собрали материал, но что-то не верится.
— Действительно. Я с вами полностью согласна…
— Как они жили?
— Жили? — глаза у женщины вскинулись к потолку. — Если это можно назвать жизнью… Их же вообще мир не брал в последнее время — оттого Михаил и ездил без конца на Кавказ.
Женщина улыбалась. Ей было приятно делиться информацией.
— Не из-за того ли, что Люське все время хотелось денег? — напрямую спросил я, совершенно не надеясь на ответ.
— Именно так, — последовал ответ.
Мы сели напротив друг друга в тесной комнатенке. Жилая площадь, больше похожая на громадную коробку, была напичкана мебелью, а сама мебель выглядела так, словно ее собрали перед этим на свалке.
— Мой муж тоже ведь служит в полку, — призналась хозяйка. — Командиром отделения. — Она повела взглядом по комнате. — Собрали деньжонок и купили вот эту халупу. А на мебель, увы, денег у нас не хватило.
— Вот оно что, — произнес я, удивляясь женской открытости.
В проеме дверей появился мальчик лет пяти. Распахнув дверь, тот сел на порог и стал стучать по нему молотком.
— Кому говорят, закрой дверь! — прикрикнула женщина на мальчишку. И снова произнесла задумчиво, словно бы для себя: — Денег ей не хватало…
Она замолчала, вновь вскинув веки и отводя взгляд. Оставалось догадываться, о чем та хотела сказать в действительности, однако мой разум и сердце не хотели верить в Люськино лукавство. Между милицейскими женами могла пробежать черная кошка, и этим все объяснялось.
— Не верится, что Мишки нет, — вздохнула соседка. — Кажется, что он в командировке и скоро вернется.
— Оттуда не возвращаются…
— Понятно. Теперь-то уж точно не услышим мы его голос в коридоре. Теперь только дверь скрипнет — и тишина.
Женщина вновь улыбнулась, отводя взгляд, словно бы предлагая, чтобы я спросил ее наконец-то о самом главном. Однако я окончательно подавил в себе это желание. Не стоит ворошить то, чего никогда не было.
— Может, чайку? — спросила женщина, однако я отказался.
