Я, едва не подскочив от неожиданности, пискнула, что не знаю.
- Ты же волшебница, Дара, - с легким укором протянул уже проснувшийся Ворон.
И то верно, волшебница. Магическим действам я пока не обучена и все, что мне остается - полагаться на чувства и собственную интуицию. Которая, кстати, подсказывает мне, что язва зла, поразившая мой родной мир, дотла выжжена очищающим пламенем. А если что и осталось, лес, живой и дышащий, постепенно изведет это под корень. Останется только яма на месте бывшего подвала.
- Пожалуй, да, - ответила я, сделав глубокомысленное лицо. Правда, тут же глупо рассмеялась, представив, как мое кривляние выглядит со стороны.
Ворон, пошатываясь от слабости, встал и простер руки в сторону догорающего строения. Белое пламя, повинуясь, медленно опадало, и вскоре исчезло совсем. На месте навсегда покинутого логова адептов Пятого уныло серело пятно выжженной земли. Ничего, весной оно затянется нежной зеленой травкой. Тогда память о Пятом божестве в моем родном мире будет похоронена окончательно.
- Пойдем, авэ, - Ворон легонько тронул меня за плечо. - Идем домой, Гаврила, наверное, волнуется.
- Переживает, что ужин стынет, - вздохнула я.
Что бы ни случилось, а я еще жива. И то, что я осталась одна в огромном мире - ложь.
В двух шагах от нас с негромким хлопком открылся портал. Уже входя в него, я услышала, как пронзительная птичья трель взвилась над лесом и не смогла сдержать улыбку. Жизнь продолжается, несмотря ни на что продолжается.
Глава 8
Часы на прикроватной тумбочке показали четыре утра. Кажется, мне так и не удастся уснуть сегодня. Повертевшись на раскаленной простыне еще минут пять, я вылезла из-под тонкого покрывала и села на кровати, по-турецки сложив ноги. Взгляд вновь наткнулся на освещенную лунным серебром картину. Море, прибрежные скалы, заря на небосводе. С утра ничего не изменилось. Но я почему-то с упорством, достойным лучшего применения, таращилась на картину.
Тихо. В распахнутое настежь окно светит луна. Легкий ночной ветерок приятно холодит разгоряченный лоб, но не спасает от духоты. Я вытерла испарину с лица. Жарко, дышать нечем. И это при двух открытых окнах! Я тоскливо воззрилась на прикроватную тумбочку, на которой стоял почти пустой стакан. Воды в нем осталось на один глоток, и я не видела смысла в том, чтобы пить ее: жажду одним глотком не утолишь, только сильнее раздразнишь страдающий от духоты организм. Вообще-то добрый Гаврила оставил мне бутылку с минералкой, но сейчас опустевшая емкость валяется на полу. А пить хочется ужасно. Или, что еще лучше, принять прохладный душ. Но - стыдно признаться - я абсолютно не помню, где здесь ванная. Ладно, до утра остается не так уж много времени, потерплю. Иначе рискую оказаться в очередной 'комнате непонятного назначения', и еще неизвестно, что я там найду. Э-эх, так и не спросила Ворона о назначении той, с куском хрусталя и разрисованными стенами. Не до того было... Нет уж, лучше дойду до кухни, по крайней мере, не заблужусь. Я спустила ноги на пол, наслаждаясь прохладой, охватившей горящие ступни. Хотелось бы знать, сколько бессонных ночей мне предстоит? Или нет, не хочу. Я попыталась представить себе, как через много-много лет со смехом вспомню эту ночь, и легкое сожаление на миг коснется сердца: это было так давно, что кажется сном. Глупенькая, она грустит, терзается мрачными мыслями. Она еще не знает, какой поворот сделает завтра ее судьба. Но сожаление вмиг улетучится: она пережила эту ночь, и не надо ворошить прошлое... Нет, не представляю.
Я открыла дверь комнаты, внутренне сжимаясь от страха: мне снова предстояло идти через узкий коридор. В шаге от порога вспомнила, что забыла надеть тапочки. Потом подумала и решила, что для тапочек сейчас слишком жарко и почти уже взялась за дверную ручку, как вдруг неведомая сила развернула меня лицом к картине, изображавшей морской берег. Как будто что-то на ней изменилось, какая-то мелкая, на первый взгляд, абсолютно несущественная деталь. И я довольно долго разглядывала картину, силясь понять, что именно. Точно! Очертания самой дальней от берега скалы изменились: на гладкой вершине вдруг на краткий миг - непроизвольное движение ресниц и два удара сердца - проступили очертания средневекового замка о пяти башнях, который словно вырастал из скалы, сам был ее частью. Розовато-серый, почти прозрачный, обнесенный высокой каменной стеной. Восходящее солнце отражалось в витражных окнах, золотило воздушные мосты, перекинутые от угловых башен к центральной, самой большой... А потом картина вернулась в первоначальное состояние, и уже ничто не напоминало о розово-сером замке. Я тряхнула головой и с трудом удержалась, чтобы не ущипнуть себя за локоть - ему в последнее время и так от меня доставалось, причем незаслуженно. Но почему-то я уверена, что замок мне не померещился, что он действительно был на картине. Но теперь его нет. Странно, очень странно. Ладно, о таинственных картинах подумаю позже, может быть, утром, а сейчас - бегом на кухню, иначе я умру от жажды.