И еще один случай. Обратилась за помощью одна молодая пара. Жена с отрочества прихварывала, но причину так и не выяснили, хотя она обследовалась везде, где только можно.
В назначенный день после обеда Кюннэй сказала: «Они уже пост ГАИ проехали, я прилягу до их прихода».
Долго ждать не пришлось, но едва супруги переступили порог, она обратилась к женщине: «Сколько ты покойников с собой привела!»
Они с ней зашли в зал, мы с ее мужем ждали на кухне.
Из зала доносилось громкое урчание и раздавался мужской голос.
Вскоре Кюннэй позвала нас. Войдя, мы увидели, что ее живот раздулся до огромных размеров, и, глядя на женщину, которую лечила, она, смеясь, сказала: «Как много твоих мертвецов мне пришлось проглотить!» Потом ее долго рвало, смрадный запах бил нам в ноздри, затем мне было велено сжечь эту мерзость во дворе.
На прощание она спросила у исцеленной женщины: «Вижу маленькую старушку, ругается она сильно, проклятьями так и сыплет. Злая очень. Кто это?» Описала ее внешность, одежду. Потрясенная гостья сказала, что по описанию сразу узнала виновницу своих многолетних мучений.
Вот что значит сила слова. А женщине той одного сеанса не хватило, пришлось еще два-три проводить.
В 2013 году у Туйаары были спортивные сборы в Адлере, и мы с Кюннэй тоже решили съездить на море. Это было спокойное время, обмороков длительное время не было, а морские купания и воздух полезны для здоровья.
Но именно там Кюннэй снова потеряла сознание, и как раз во время купания: стояла в воде по пояс, и вдруг упала лицом вперед. Я успела схватить ее за волосы, чтобы она не захлебнулась, и стала тащить к берегу. Сильное течение тянуло назад, волны захлестывали нас, но, к счастью, рядом оказалась женщина, которая, сразу поняв, в чем дело, начала мне помогать. Вдвоем мы еле выволокли девочку на берег. Вокруг тут же поднялась суета, к нам сбежался чуть ли не весь пляж. Примчались спасатели и медик, начали делать искусственное дыхание, непрямой массаж сердца. Бесполезно – она не дышала и пульса не было. От мысли, что я опять теряю ребенка, у меня перехватило дыхание. Нет, нельзя так думать, приказала я себе, надо взять себя в руки.
Подъехала скорая. В то время в Сочи полным ходом шла подготовка к зимней Олимпиаде, и реанимацию Сочинской больницы оборудовали по последнему слову техники, поэтому нас решили везти туда.
Возле больницы нас уже поджидали реаниматологи. Кюннэй увезли, а я осталась сидеть в приемном покое в том виде, в каком приехала с купания, – босая, с мокрыми волосами, в сетчатом пляжном платье. Санитарка, сжалившись, принесла мне халат и тапочки.
Вышел врач, стал расспрашивать о диагнозах дочери. Я снова услышала: «Глубокий сопор, коматозное состояние». Рассказала ему, что год назад мы уже несколько раз попадали в реанимацию по такому же поводу, и попросила не разлучать с ребенком. Врач не стал возражать и распорядился перевезти Кюннэй из общей реанимационной палаты в изолятор, а меня пустить к ней.
На этот раз она пришла в себя через семь часов и удивила врачей, сразу заявив: «Что есть поесть? Я очень голодная». Один из них предложил ей свои сосиски в тесте, и дочка с радостью подкрепилась и впоследствии не раз вспоминала, какие они были вкусные.
Но врачи удивлялись не только этому: в момент, когда Кюннэй очнулась, решался вопрос о ее подключении к ИВЛ, а она просто проснулась как ни в чем не бывало. Два часа они за ней понаблюдали, и мы, поблагодарив всех, выписались. Правда, пришлось, как обычно, написать отказ от госпитализации.
А вечером она мне рассказала, что видела, когда была в коме: «Я опять оказалась в том месте с золоченой аркой. Увидела того человека в плаще и очень испугалась – вспомнила, что в прошлый раз он пригрозил, что больше назад не отпустит. Решила прокопать руками дырочку и сбежать через нее вниз. Рядом – множество людей, говорю им: «Давайте копать вместе, чтобы вернуться на Землю», но мне никто не поверил. Смотрят с жалостью, будто хотят сказать: «Бедняжка, никуда ты отсюда не денешься – это место нельзя покинуть». Тогда я одна начала копать. Копала изо всех сил, чтобы успеть, пока не подошла моя очередь, и слышала, как рядом стоящие спрашивают: «Я и правда умер, что ли?» – или вздыхают: «Наконец-то, хоть тут отдохну». А я все рою и рою, так и упала вниз. Одна».
Теперь расскажу о поездке в Синск.
