Наровчатова одно из последних стихотворений. А может быть, что-то из Львовского, из малоизвестного великого поэта. А может быть, что-то из Самойлова. А скорее всего, что-то из Слуцкого. И знаете, что из Слуцкого? «Бухарест» («Капитан уехал за женой»). Вот, наверное, это. Самое загадочное его стихотворение, самое страшное! «Слово «нет» и слово «никогда». Непонятно. Я и Горелика Петра Захаровича [Залмановича] спрашивал, любимого его друга. Ему было 93 года, а он наизусть знал почти всего Слуцкого. И он не мог мне объяснить это стихотворение. Что там происходит — непонятно. Хотя сам говорил, что понимает. Вот почитайте, кстати, «Бухарест».
Я думаю, что… Понимаете, хотя я, как и Горелик, кстати, для себя в последние годы выше ставлю Самойлова с его гармонией, многозначительностью, с его умом (при этом лирическим умом, а не только политическим), но, наверное, все-таки я бы назвал военные стихи Слуцкого — причем не самые страшные, наверное, не «Яму», которая его так прославила, и наверное, не «Как убивали мою бабку», и наверное, даже не «Балладу о догматике», которую я ставлю очень высоко, а все-таки «Бухарест».
А тут сразу же мне пишут: «Прочтите». Я его помню наизусть. Я вам его, наверное, сейчас прочту, хотя… Все равно мне надо его, понимаете, открыть, прежде чем читать его, потому что я могу вставить какие-то свои поправки, как говорил Катаев, «свои кирпичи взамен выпавших из кладки». Но я прочту «Бухарест», потому что я вообще Слуцкого люблю необычайно.
А вот другие два? Ну, знаете, тут же такой выбор мощный! А как вот не включить, например, Кульчицкого («Война — совсем не фейерверк»)? А как не включить Сергея Орлова («Его зарыли в шар земной»)? А как не включить Окуджаву?
Поэтому будем считать, что у меня одна позиция совершенно точная вот эта — Слуцкий. А две других заполняйте как хотите.
