Продолжаем разговор. Я все-таки перехожу, наверное, к письмам, потому что на форуме, хотя здесь и довольно много забавного, но письма более, что ли, глубоки, как всегда и бывает. Но на несколько форумных еще попробую ответить.
«Ваше отношение к роману Житинского «Потерянный дом, или Разговоры с милордом»?»
Слушайте, я два года рассказываю о том, что Житинский — мой литературный учитель. И его роман — для меня идеал романа, как бы та матрица, из которой вышла вся литература девяностых и нулевых, и все мои романы уж точно. Для меня Житинский — это абсолютный духовный учитель и близкий старший друг, и любимый человек. Он был один из немногих святых, кого я знал лично.
Я полюбил Житинского, начиная с «Лестницы». Вот если у вас вызвал некоторые сомнения и вопросы роман «Потерянный дом, или Разговоры с милордом», прочтите «Лестницу». Житинского надо начинать читать даже не с его иронических рассказов, не с «Верлухина», не с «Седьмого измерения», а вот с двух повестей, которые меня просто ошпарили в свое время, ну просто поразили, что так можно. «Снюсь» — великолепная вещь, очень такая строфичная, написанная почти стихотворениями в прозе. И великолепная, конечно, «Лестница», которая была первым его текстом, широко ходила в самиздате, читалась по «голосам» — что стоило ему, кстати, больших неприятностей по работе. Но без «Лестницы» вы его манеру не поймете.
«Мне показалось, что автор перегрузил книгу лишними героями и сюжетными линиями».
Знаете, лишнего нет в таких вещах. Да, это такое необарокко. И я, кстати, как и сам Житинский, думаю, что роман, когда в нем было на треть больше текста, был лучше, интереснее, значительнее. Хотя эта книга и так целиком про меня. Понимаете, ничего более близкого себе я не читал. Ни Капоте, хотя Капоте… Уж я сколько плакал над «Луговой арфой»! Ни Катаев. Никто из любимых авторов моего детства вот так глубоко в меня не падал. Житинский — это был какой-то такой старший брат духовный, духовный двойник. И когда я читал «Потерянный дом», я все время узнавал свои мысли, свои чувства. Он как бы оставил эту книгу за себя. У меня была попытка такой оммаж ему написать в «Остромове», может быть.
«Кто о чем, а я о Чацком. Мои оппоненты утверждают: «В монологе «Где, укажите нам, отечества отцы…» Чацкий упрекает Фамусова за то, что тот возил его «дитей» к Нестору, не объясняя для чего, а ссылаясь только на перевес в количестве «мнений». Я считаю, что Чацкого с «пелен» на поклон возили к Фамусову родители, дабы Фамусов призрел Сашу после их смерти. Вопрос мне кажется важным хотя бы потому, что один из оппонентов — преподаватель литературы. Кроме того, факт, что люди, учившиеся у одних учителей, по-разному воспринимают несложную, в общем-то, фразу».
Я думаю, что здесь правы вы — его возили к Фамусову на поклон, чтобы Фамусов обратил на него внимание и его призрел.
«Нравятся ли вам интервью Юрия Дудя? Почему он так успешен?»
Это явление той же породы, что и рэп-баттлы. Думается мне, что успешен он потому, что задает вопросы напрямую. Вот то, что его волнует, то он и спрашивает. Остальные часто спрашивают то, что желательно услышать интервьюируемому, а Дудь спрашивает то, что интересует его. Мне это кажется важным, значительным. Это же касается, кстати говоря, и большинства современных молодых, младше меня авторов, которые выходят на тему напрямую, не заморачиваясь политкорректностью. Мне кажется, что Дудь в этом смысле очень профессионален. Тут понимаете в чем вопрос? Все, как в этом анекдоте про девочку, помните: «А можно было?» А вот он делает, не спрашивая, можно или нельзя.
«В чем принципиальное отличие «Осеннего марафона», «Полетов во сне и наяву» и «Утиной охоты»? Кто из главных героев вызывает у вас наибольшую эмпатию?»
