Но сегодня это не так. Сегодня это антропологически другая порода. И это не значит, что одни хорошие, а другие плохие. Всегда, когда скажешь слово «антропология», начинают говорить о фашизме, о расизме. Фашисты всегда вообще громче всех обзывают фашистами остальных. Нет, ну просто признайте, что общество разделилось и наконец появился критерий, по которому его стало можно делить. Это было и до этого. Это не значит, что одни хорошие, а другие плохие. Просто одни такие, а другие — другие. Вот и все.
И разумеется, каждый своих считает хорошими. И я понимаю логику, по которой они своих считают хорошими. «Вот мы защищаем женщин и детей». — «А мы тоже защищаем женщин и детей». Совершенно понятная логика. Это цитировать бессмысленно. Но ужас в том, что Крым вскрыл гораздо более глубокую несовместимость. И вот после этого мы вместе жить не можем. И не сможем никогда. После гражданской войны смогли и жили. И у Алексея Толстого где-то сказано, как через десять лет они там сидят за одним столом и одним другому говорит: «Да, хорошо мы вас крошили». — «Да и мы вас неплохо». Когда были арестованы Шкуро и Краснов после войны, красные командиры вспоминали с ними почти дружеские побоища во время гражданской войны: «Славное было время! Славно вы нас». — «А славно мы вас». Интересно было. То есть они могли при всей взаимоненависти, даже после фашизма, они могли разговаривать.
А сегодня это два разных типа. Может быть, одни более быстрые, а другие более медленные. Может быть, одним надо все время доминировать, а другим не надо. Может быть, одни архаичны, а вторые — новые. Не знаю. Но разделение началось. И вот в чем божественная мудрость: эти люди почти никогда не пересекаются, они больше не встречаются, у них нет поля для общей деятельности. Это как цветение в разные сроки. Слава богу. Единственное поле, на котором они еще могут встретиться — это любовь. Не приведи Господи! И вот самое страшное, что взаимное притяжение у них осталось; не осталось только возможности его реализовать. Поэтому надо как можно скорее размежевываться, искать контрольные признаки и как-то — ну, как бы вам это сказать? — воздерживаться от разных стадий сближения.
Поотвечаю я на вопросы… Да, тут у меня много спрашивают о «ТЭФИ»:
«Будут ли все эти люди отвечать, как Штрайхер?»
Я не уверен, что они будут отвечать. Но то, что они ответственны — безусловно. Потому что они пропагандируют не ценности, а ненависть, а это та вещь, которая даром не проходит. И в этом расколе общества их роль очень существенна и ужасна.
Немножко на то, что пришло на почту, я поотвечаю, потому что вопросов очень много, времени мало. И я никак не могу все-таки решиться пока, о чем читать лекцию. Посмотрим, что хотят.
«Назовите издательства, которые с интересом относятся к новым авторам?»
Если детская вещь, как у вас, обратитесь в Clever. По-моему, это очень, что ли, приятные и надежные люди.
«На этой неделе была годовщина событий 93-го года в Москве. Как вы оцениваете произошедшее и его влияние на последующую судьбу страны? С одной стороны, говорят, что в случае победы путчистов страна бы развалилась; с другой — популярна точка зрения, что именно тогда демократия в России умерла».
Вот это и есть ключевой вопрос. Мне кажется, что Ельцин — это был человек, рожденный для затягивания узлов. И без радикализации задачи, без обострения ситуации он не мог ее решить. Мне кажется, что он наломал очень много дров. Доводить дело до расстрела парламента нельзя было. То есть расстрел парламента стал единственной мерой, но доводить до этого было категорически нельзя. Да и само воцарение Ельцина, мне кажется, ускорило распад СССР. А после распада СССР все стало умножаться на десять, все негативные последствия. Я продолжаю настаивать на том, что распада СССР можно было избежать.
«Как вы относитесь к лидеру группу «Сплин» Васильеву?»
С ровной доброжелательностью.
«Как вы относитесь к фильму о Капоте и Хоффману в роли писателя?»
Хоффман сыграл гениально. Фильм, по-моему, слишком переоценивает гомосексуальную составляющую в отношениях Капоте и Перри. И вообще фильм не про это, то есть трагедия Капоте была не в том. Как говорил Болдуин (хотя я не уверен): «Я не гомосексуальный писатель. Я писатель, случайно родившийся гомосексуалистом». Мне кажется, Капоте мог бы то же о себе сказать. Фильм о Капоте невозможен, потому что это надо быть режиссером того же класса.
«Как полюбить Твардовского, если в школе им накормили до тошноты?»
