— Спасибо, — сверкнул тот фирменной «я-спасу-вас-маленькая-леди» улыбкой. — Не-а. Это моя первая попытка. Я Деннис, пожарный.
— Да ладно! — выдохнула девица с просиявшим лицом.
— Брианна? Боб постоянно жует, — пожаловалась я, а в это время мой конь снова рванул с ветки полный рот листьев, чуть не выдернув мне руки из плечевых суставов.
— И вы уже кого-нибудь, ну, это, спасали? — продолжала приставать инструкторша.
— А как же. Это часть нашей работы, — скромничал Ден. — А жить в горах наверняка круто, правда?
— Да, тут классно, — подтвердила Брианна. Или так мне послышалось… их голоса стихали по мере того, как расстояние между нами увеличивалось. Боб продолжал безмятежно жевать, с лошадиной морды скапывала желтая пена.
— Боб, хватит! — велела я своим адвокатским тоном. — Но!
Видно, прозвучало не очень-то командно.
— Боб, пошел!
Конь в ответ задрал хвост и удобрил тропу. Я легонько ударила его пятками в бока. Он не шевельнулся. Попробовала снова, на этот раз доходчивее. Ничего.
— Как смотришь на то, чтобы тебя кастрировали, парень?! — рявкнула я. Угроза и еще один ощутимый пинок заставили Боба тронуться с места, правда, со скоростью дождевого червя. Но мы хотя бы двигались. Смех Уиллы долетел до моих ушей, и я не смогла удержаться от улыбки. Моя сестра такая открытая, приветливая, добросердечная. Куда только подевался мочившийся в постель бледный, маленький призрак, которого я когда-то встретила?
Мы уходили все дальше от озера, сбоку слышался несмолкаемый плеск и журчание ручья. Боб уныло брел по дорожке, время от времени издавая фырканье или легкое всхрапывание. Метрах в двадцати впереди виднелся хвост лошади Денниса. Похоже, моего отставания никто не замечал. Если честно, я и не возражала: семейные сборища, даже при самых благоприятных обстоятельствах, обычно вызывают у меня аллергию. В буквальном смысле: я как-никак рыжая. А у рыжих очень чувствительная кожа. Одним словом, семейные мероприятия — это для меня тяжко. Отец с его упертым характером, Беверли с ее неуемной, часто пустой болтовней, мои бесконечные тревоги по поводу очередного неудачного выбора Уиллы… С Деннисом стало проще: его добродушная натура и умение видеть в людях только хорошее служили позитивным примером такому дикобразу, как я.
Несмотря на то, что я плелась далеко позади остальных всадников, меня не покидало ощущение, словно нас с Ником соединяет высоковольтная линия. Раздражающее наэлектризованное гудение внутри не стихало, и даже когда я не видела своего бывшего мужа, мне казалось, будто я в любой момент точно знаю, где он.
Я хорошо умела держать себя в руках; в моей профессии иначе нельзя. К брызжущим желчью, рыдающим или ненавидящим тебя людям со временем привыкаешь. Реагировать в таких случаях — худший из вариантов. Вот только нейтрализовать воздействие на меня Ника оказалось сложнее, чем я ожидала. Даже присутствие мускулистого красавца Денниса не помогало, и многозначительность этого факта не осталась для меня незамеченной.
Красота леса потихоньку просачивалась в мою ощетинившуюся иголками дикобразью душу. Солнечный свет золотыми копьями пронзал заросли кедров и тсуги, и деревья отливали какой-то сверхъестественной зеленью. В ветвях порхали и прыгали птицы. Их щебетание разительно отличалось от гортанных криков чаек или хриплого карканья ворон у нас дома. Дятел долбил сухую ветку, а вдалеке слышалась странная, напоминающая звуки флейты трель, которую перекрывал звук, похожий на лай комнатной собачки. Жаль, что Коко пришлось остаться в охотничьем домике. Ей бы понравилось трусить по лесу и исследовать все подряд. А как здесь пахнет! Насыщенный, острый аромат кедра становился чем дальше, тем гуще, и я пила его большими глотками.
Благословенная глушь. Я почти радовалась, что оказалась здесь.
Вдруг Боб как-то странно крутнулся, едва не сбросив меня, и развернулся мордой в обратную сторону.
— Тпру, приятель! — окликнула я, хватаясь за седло. Конь издал забавный звук, сильно выдохнув через ноздри, и начал пятиться с дорожки в лес, мотая головой вверх-вниз.
— Боб! Стой, дружище! — Тот дрожал и дергался, словно в припадке. — Боб? Нам нельзя сходить… ох, гадство, — в моих легких разом закончился воздух.
Метрах в тридцати от нас, прямо посередине тропы, где мы проезжали минуту назад, стоял медведь. Огромный медведь. Гризли, вышедший на поиски очередного обеда.
Мои руки-ноги превратились в кисель.
— Ой, нет-нет-нет, — прерывисто выдохнула я, вцепившись в луку седла, между тем как мой конь продолжал пятиться все дальше в лес. — Уходи, мишка, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Мы… э-э… слишком большие, чтобы нас проглотить… ох, черт.
Боб резко остановился. Какой-то сучок впился мне в волосы, и я, пискнув от боли, схватилась за прядь, пока ее не вырвало с корнем. Затем рискнула оглянуться… сзади виднелось семь или восемь плотно сросшихся в небольшую рощицу кедров. Почти укрытие. Или ловушка. Впереди гризли — позади кедровая стена.
