— Легко. Это же всего-навсего гризли, верно? Они же абсолютно безобидные. А эти пятнадцатисантиметровые когти просто для вида…
— Харпер, заткнись. И не будь неблагодарной. Знаешь, я не обязан был возвращаться за тобой.
Я взглянула на бывшего мужа. В его присутствии я почему-то превращалась в острячку-семиклассницу — даже при пожирающем нас глазами медведе. Ник, наоборот, смотрел на меня… с иронией. Одна бровь вскинута, уголок рта приподнят в легкой улыбке.
— Верно, — признала я. — Спасибо тебе.
— Так-то лучше. Вот. Дай я хотя бы отцеплю твои волосы. Если придется спасаться бегством, нельзя, чтобы ты застряла.
— Не думаю, что моему коню по силам бегство.
— Значит, возьмешь моего.
— А ты?
— Останусь здесь, выстрогаю меч и убью медведя. А если план не сработает, меня всего-навсего съедят заживо, но я охотно пожертвую своей жизнью ради тебя, — зыркнул на меня Ник. — Или останусь верхом, а ты сядешь сзади. Уверен, Сатана вынесет двоих.
— О, так ты, оказывается, ковбой? Не знала, что архитекторы к тому же искусные наездники. Вы с Сатаной теперь не разлей вода? Упражнялись сегодня утром в трюковой езде?
— Отец дал мне несколько уроков.
— Когда? Когда тебе было шесть лет?
— Слушай, Харпер, мы так и будем стоять здесь и собачиться, пока медведь не выдержит и не прикончит нас обоих? Это тебя устроит?
Ник придвинул Сатану ближе к моему дрожащему одеру, перегнулся и занялся первоочередной задачей, легонько освобождая мои волосы. Его торс закрывал мне вид на гризли, что меня тревожило, ведь никто из нас в это время не мог наблюдать за медведем, но особого выбора не было. Я прерывисто втянула воздух, вдыхая знакомый пряный запах Ника. Двенадцать лет прошло, но клянусь, мне и сейчас удалось бы отыскать его в темной комнате среди толпы мужчин. Всегда любила зарываться с ним головой под одеяло. Всегда любила его тепло, его гладкую кожу, маленький шрам над сердцем, куда Джейсон попал стрелой, когда им было лет по одиннадцать. Ник сегодня не побрился. Я видела, как часто бьется жилка на его шее. Значит, он тоже боится. И все же он здесь, со мной.
— Ну вот. Ты свободна.
Его лицо было совсем близко. Эти темные, черные глаза… проклятье. Они всегда выражали столько… всего. Юмора, разочарования, надежды. Убийственное сочетание.
Гризли вдруг вздыбился на массивные задние лапы, и ужас, неподдельный, ослепляющий ужас стер с мозга все сознательные мысли. Ник и я резко накренились в седлах. Я отталкивала его, он пытался перетащить меня на своего коня — вечно у нас разногласия.
— Ник, уезжай отсюда! Давай, давай!
— Лезь ко мне, быстрее. Черт, стать добычей медведя — не так я представлял себе наш конец.
— Перестань болтать! Скорее, уезжай. Ты успеешь, у тебя резвая лошадь, скачи!
— Я тебя не брошу, но, может, поторопишься, пока мишка нами не закусил?
— Не могу, ты…
В этот момент гризли опустился обратно на все четыре, готовясь броситься вперед.
— Прости меня, — выпалила я, вцепившись Нику в предплечья и сама себя удивляя этими словами. «Твоими последними словами, — проинформировала хладнокровная часть моего мозга. — Сейчас мы умрем». — Ник, я очень, очень сожалею.
Он глянул на меня. Нику каким-то непостижимым образом удавалось останавливать время. Когда он смотрел мне в глаза, когда он не ерничал, не ехидничал и не ругался со мной, весь мир застывал, словно срабатывала тайная цыганская магия. Даже сейчас. Даже, когда нас вот-вот растерзают.
— Я никогда не переставал любить тебя, Харпер, — мягко сказал он.
О, господи. Мое сердце остановилось. Медведю не понадобится меня убивать, потому что слова Ника… они меня просто подкосили. Нам крышка, точно. Он мог сказать такое только перед угрозой неминуемой гибели. Его лицо… не самое плохое предсмертное зрелище. У меня перехватило дыхание, и я шепнула:
— Хорошо.
Прошла секунда, может, две. Ник чуточку отстранился:
— И все?
— Что?
— «Хорошо»?! Это все, что ты можешь ответить? Нас сейчас растерзают, я говорю, что люблю тебя, а ты только…
— О, отлично, смотри, он уходит.
И действительно, гризли вперевалку удалялся по дорожке, и вид у него был — не побоюсь сказать — скучающий.
Ник, отняв от меня руки, уставился ему вслед. Мы наблюдали за колыхавшимся широким медвежьим задом, пока зверь не спеша уходил прочь по конной тропе. Расстояние между нами увеличивалось… двадцать метров, двадцать пять, тридцать. А затем гризли скрылся из виду. Мы подождали. Ничего не происходило. Мы подождали еще немного. Длинной очередью протарахтел невидимый дятел. Боб опустил голову и принялся пощипывать мох. Сатана вздохнул.
— Что ж, — голос Ника звучал почти удивленно. — Никто не пострадал.
Запоздалый испуг наконец-то проявился, и у меня затряслись руки и ноги.
— Может, обождем еще минутку?
— Надо драпать отсюда, и поскорее, — ответил Ник, посмотрел на меня, сглотнул: — Ты в порядке?
Я кивнула, озираясь по сторонам. Никаких медведей — во всяком случае, в поле зрения.
— Со мной все хорошо. — Затем заставила себя взглянуть на бывшего мужа. Долгую, переворачивающую душу минуту мы просто смотрели друг на друга.
«Он вернулся за тобой».
