— Вы, Харпер, просто прелесть, что отвечаете на все наши вопросы, честное слово. Так вот, моя мамуля, благослови Господь ее душу, недавно выскочила замуж за одного мухомора из дома престарелых в Бьюле. Поначалу-то он нам показался вполне себе ничего, но выяснилось, что этот гад таскает деньги с мамулиного сберегательного счета! Что тут можно сделать, а? Я считаю, ей надо развестись с трухлявым паразитом, а она знай себе твердит, будто влюблена! В ее-то годы, представляете!
Я подавила улыбку.
— Ну, если у вас есть доверенность, в ваших силах это прекратить. Но если ваша мама дееспособная…
— В смысле, «дееспособная»?
— Вменяемая. Ну, понимаете… в здравом уме.
Нэнси вздохнула.
— Я б сказала, умом она точно тронулась, раз принялась крутить романы в ее-то возрасте и все такое, но, похоже, мой голос тут не в счет. Спасибо, рыбочка.
— Ладно, ладно, дадим нашей гостье передохнуть, согласны, девочки? — захлопотала Марджи Шульц, моя новая лучшая подруга/телохранительница. По-видимому, именно она отвечала за все мероприятие. После того как диакон Маккейб познакомил нас с Марджи, она взяла меня и Ника на буксир и представила десяткам людей, каждый их которых бурно радовался тому, что авария привела нас сюда. Гостеприимство Среднего Запада во всей красе, затыкающее нас, янки, за пояс.
Праздник урожая во многом оказался таким, как и следовало ожидать: украшенная гирляндами поляна за лютеранской церковью, несколько ларьков, аппетитные запахи хот-догов, гамбургеров и жареных на гриле колбасок. Гигантский стол, заставленный кастрюльками, формочками с желе и блюдами с тортами и пирожными. Газировка и молоко… никакого пива. Небольшой ансамбль настраивал инструменты: только гитарист, басист и скрипач. Настоящая Королева урожая нынешнего года — крепко сбитая и красивая девушка в розовом выпускном платье, рабочих ботинках и кепке «Джон Дир» — собирала деньги для школьной футбольной программы. Дети в сумерках бегали с бенгальскими огнями, и все это действо словно было взято из фильмов Рона Ховарда.
— А что, праздник урожая принято отмечать в понедельник вечером? — полюбопытствовала я. Трудно поверить, что еще только вечер понедельника, казалось, я провела в машине с Ником целую вечность.
— Ох, нет, — вскинулась Марджи. — Сначала-то планировали собраться в субботу, но у нас тут пронеслась такая буря! А когда и сегодня набежали тучи, Харпер, я чуть не описалась от злости, честно, как представила, что опять придется переносить веселье! Должно быть, Господь услышал мои молитвы, потому как все обернулось лучше не бывает, правда?
— Ага. И погода просто сказка, — согласилась я.
— Ну, чуток зябковато, это точно. Надо будет на ночь занести в дом вазоны. Может и заморозок ударить, веришь?
Я улыбнулась. Признаться, я немного влюбилась в город Гарольд, штат Северная Дакота. В последние дни у меня почти не было других собеседников, кроме Ника, и, может, отчасти поэтому местные жители показались мне дружелюбнейшими и милейшими из всех людей, кого я в жизни встречала. Нет, Мартас-Винъярд вовсе не бурлящий источник зависти и злобы, но у нас там очень… денежное место, а большим деньгам сопутствует немалое… ладно, будем честными. Чванство. Здешняя жизнь на первый взгляд представлялась более спокойной, более простой и понятной — абсурдно снисходительное и наивное мнение с моей стороны, конечно же. Скорее всего, принимаю желаемое за действительное. Впрочем, я же тут всего на одну ночь, и если мне хочется цепляться за идиллические стереотипы, вреда от этого не будет.
— Можно погулять с вашей собачкой вокруг церкви? — спросила меня девочка лет двенадцати, высокая и тоненькая, с французскими косичками. Мама заплетала меня точно так же, когда я была маленькой. — Я очень ответственная, — добавила она.
— В таком случае конечно, — разрешила я.
Поблагодарив меня, девчушка разбудила Коко, которая запрыгала от радости при виде очередной поклонницы.
— А твой-то просто загляденье, — прокомментировала Марджи.
О. Точно. Еще один характерный моментик насчет Гарольда, штат Северная Дакота. У всех здесь сложилось мнение, будто мы с Ником женаты, несмотря на отсутствие обручальных колец. Я не сочла нужным развеивать данное заблуждение и, хотя почти не общалась с Ником с того момента, как нас подобрали, не сомневалась, что он тоже махнул на это рукой.
Я посмотрела на бывшего мужа. И правда, загляденье: руки в карманах, на лице непринужденная полуулыбка, стоит, по-свойски разговаривает с механиком и диаконом Маккейбом. Тот же Деннис шикарный парень, спору нет, но Ник… Ник творит со мной невероятные вещи.
— Как давно вы вместе? — спросила Марджи.
— Мы поженились, когда мне исполнилось двадцать один. — Ну вот. Вовсе и не ложь. Пускай и дальше считают нас супружеской парой. Изложение всех фактов омрачило бы этот приятный вечер.
— А детки есть? — поинтересовалась другая женщина.
На секунду передо мной возник образ темноволосого, кареглазого мальчишки. Худенького, с озорной, неотразимой улыбкой. Ему сходили бы с рук любые проделки, я прощала бы его просто потому, что он так похож на своего отца…
