О. Бывший алтарный служка наносит ответный удар.
— Всегда можем сойтись на компромиссе. Исав, — ухмыльнулась я. Близнец Иакова, сын Исаака и Ревекки.
— Или Навуходоносор, — отразил он.
— Отличная мысль, — задумчиво кивнула я.
— И все же, может, вам стоит еще подумать над тем, как другие дети будут… хм… реагировать, — посоветовала миссис Маккейб, хмуря брови. — Дэвид или Джесси тоже совсем неплохи, вам не кажется, а? Харпер, милочка, покушайте кофейного кекса.
Мы вкусно позавтракали, а потом диакон подбросил нас до города. Механик Ларс без проблем заменил шланг «мустанга». Запасной имелся в наличии. Быстрый ремонт. Буквально на лету. Довольно досадно.
— Надеюсь, вы, ребятки, когда-нибудь еще вернетесь в наши края, — сказал диакон после того, как я оплатила счет (Ник мне в этом уступил).
— Гарольд — прекрасный город, — искренне ответила я. — А вы, диакон, просто замечательный.
— Что ж, и вы у нас пришлись ко двору, — продолжил он. — Когда опять поедете через Северную Дакоту, уж заглядывайте к нам, ладно?
— Обязательно, — Ник потряс его руку. — Спасибо за гостеприимство.
— Берегите себя, ребятки! На Рождество ждем открытку! — крикнул на прощание диакон.
И на этом — все. Прощай, город Гарольд, штат Северная Дакота, прощай, сладкая краткая иллюзия, будто мы с Ником счастливы в браке — или когда-то были счастливы, — прощайте, взаимные откровения шепотом в лунном свете. Коко свернулась клубочком на моих коленях, поскольку Ник настоял, что сам поведет, выдав множество шуточек про сбитых на дороге животных. Он завел двигатель, и мы тронулись. Согласно показаниям навигатора, аэропорт в Бисмарке находился от нас в двух часах сорока двух минутах езды.
— Хочу кое-куда заехать перед тем, как отвезу тебя в аэропорт, — бросил Ник. — Не возражаешь?
— Нет, — сразу же ответила я. — Ничуть. Все нормально.
Время, которое в последние дни казалось таким тягучим, вдруг резко ускорилось. Мы болтали на нейтральные темы — ничего более серьезного, чем прогноз погоды, — и слушали новости по радио. По мере приближения к столице штата деревья и здания стояли все плотнее, и Коко оживилась, словно понимая, что цель почти достигнута. Бисмарк был молодым городом — ну, если сравнивать с Восточным побережьем. Фигурно подстриженные кроны, много особняков, выстроенных в традициях движения искусств и ремесел (27) либо в солидном викторианском стиле. Много дворов и садов. Довольно мило… и довольно плоско. В самом деле, страшновато, когда во все стороны так далеко видно.
Верх «мустанга» был откинут, небо сияло чистой синевой. Я натянула бейсболку Ника «Янкиз», но ветру все равно удалось высвободить несколько прядок. Пусть, неважно. Мы миновали рестораны, магазины и углубились в жилые кварталы. В итоге добрались до колледжа — Уэйленского университета. Ник притормозил, затем свернул ко входу. Впереди раскинулась ухоженная территория кампуса, зеленая и пышно цветущая, усеянная тенистыми деревьями и студентами, развалившимися на травке. Ник, похоже, точно знал, куда едет: повернул направо, налево и наконец подрулил к какому-то зданию. Вывеска гласила: «Библиотека и медиацентр Хеттига».
— Ищешь, что почитать? — поинтересовалась я.
Он не ответил, просто вылез из машины. Я последовала за ним, сбоку трусила Коко. Ее розовый поводок из лакированной кожи сверкал на солнце.
Здание из кирпича и стекла выглядело элегантным и открытым, благодаря четким очертаниям и арочной прозрачной крыше. Наверное, здорово тут учиться: корпишь себе над книжками или за компьютером, а над головой безбрежное небо Среднего Запада. Во внутреннем мощеном дворике красовался фонтан очень модернового вида, сплошь из выступов и углов, падая на которые вода разбрызгивалась с дождевым шумом. С одного конца библиотеки возвышалась четырех— или пятиэтажная башня, гармонирующая по стилю с более традиционной архитектурой остального кампуса. Я подошла к Нику, который смотрел на башню, щурясь от солнца.
— Твоя работа, да? — спросила я.
— Да, — незамедлительно откликнулся он. И повернулся ко мне лицом. — Я просто хотел, чтобы ты… — он запнулся. — Увидела что-то из моего.
Сердце заколотилось. Никогда прежде я не видела ни одной из построек Ника… о которой бы знала, что это его.
— Ну-у… Тогда показывай.
В течение следующего часа мы осматривали здание изнутри и снаружи, и впервые я наблюдала Ника в роли архитектора: он упоенно рассуждал о свете и ракурсах, о пространстве и симметрии, об унификации и экономии. Слова сыпались быстро, как в Нью-Йорке, красивые руки указывали и очерчивали, губы улыбались, а глаза горели. Когда библиотекарь подошла, чтобы выставить Коко, Ник назвался, извлек ее имя из своего банка памяти — похоже, они познакомились пять лет назад, при строительстве здания, — и Коко разрешили остаться. Студенты глазели на Ника, угадав, что он кое-что из себя представляет; один парнишка даже подошел и спросил, не он ли — архитектор этой библиотеки, и завел на несколько минут разговор о программах магистратуры. В итоге же получил от Ника визитку и предложение насчет летней стажировки.
