— Что ж, обдумайте все до принятия решения. Некоторые из наших юных моделей окончили колледж, просто работая неполный день, — мягко промолвил Маркус. — Конечно, мы бы хотели сделать кое-какие снимки. За наш счет. Мы бы захватили вас в город на денек-другой, сводили на ужин, подарили билеты на шоу и поглядели на результат фотосессии.
Хоть я и продолжала притворяться жуть какой изысканной, но слегка подпрыгнула в кресле. Он что, меня разыгрывал? Да ладно! Это самый лучший день рождения в мире!
— Вижу, у вас особенный вечер, и я не хотел бы отнимать у вас еще время, — сообщил Маркус. — Но это моя работа, и глаз на такие вещи у меня наметан. — Он мне подмигнул. — Я в городе с Кристи Тарлингтон. Знаешь, кто она? — Еще бы я не знала Кристи Тарлингтон! Модель Келвина Кляйна? Да у нас дома было не меньше десяти журналов с ее фото! — Думаю, тебя ждет очень яркое будущее, Харпер. Вот моя визитка. Звони секретарю в любое время, когда будешь готова. — Он протянул мне карточку: с тиснением, дорогую. Маркус пожал нам руки и ушел, все такой же улыбчивый и обходительный. Минутой позже подошел официант с подносом и нарушил воцарившуюся за нашим столиком ошеломленную тишину.
— Эти напитки за счет джентльмена, который только что ушел, — сказал официант.
— Благодарю, — пробормотал папа.
— Вы можете в это поверить? — взвизгнула я.
— Я не могу, — ответила мама, и только в этот момент я обратила внимание на ее лицо: совершенно белое под слоем идеально наложенных румян.
— Можно? — спросила я. — Можно мне ему позвонить, мам?
— Харпер! Имей хоть немного выдержки, — прошипела мама. Она взяла свой напиток и залпом осушила. — Мы обсудим это позднее.
«Позднее» мы так ничего и не обсудили.
Долгое время я считала, будто все случилось из-за того, что я назвала ее «мам», а не «Линда». Или, может, потому, что мужчина прервал наш ужин, а мы так здорово веселились.
Мне потребовались годы, чтобы понять — моя мать решила, что Маркус подошел поговорить с ней.
Вечер окончился, настроение упало. Наше путешествие обратно в Логан было молчаливым, и что самое странное, именно папа старался заполнить тишину. Когда мы вернулись домой, я влезла в свою пижаму, смыла макияж, который с таким усердием наносила и улеглась в кровать, надеясь, что завтра мама будет в лучшем настроении, и я смогу позвонить секретарю Маркуса. Но все равно впечатление казалось смазанным.
На следующий день я обнаружила на подушке записку от папы: он поздравлял меня с днем рождения, но заканчивал дом в Оук Блаффс и собирался приехать чуть позже. Я пошла к маме, чтобы пожелать ей доброго утра.
Она укладывала вещи.
— Собираюсь в небольшое путешествие, — жизнерадостно сообщила она. — Хочу немножко пожить сама для себя, если понимаешь, о чем я. Вчерашний вечер был забавный, правда?
Однажды — только однажды — мама уехала без меня. В Калифорнию, к семье, оставив нас с папой одних на неделю. Вернулась она на три дня раньше и сказала, мол, ее родня — кучка идиотов и как же она была права, когда сбежала оттуда ко всем чертям. Так что…
— Куда ты едешь?
— Пока не знаю, — ответила мама, не глядя на меня. — Но ты же понимаешь, в чем дело, Харпер. Я не создана для жизни в захолустье. Время расширить горизонты, убраться от твоего папы и с этого провинциального мелкого острова.
— Но… когда ты вернешься, м… Линда?
— М… Линда? — переспросила она с издевкой. — Ну, я проторчала тут тринадцать лет и девять месяцев. Думаю, я вернусь, когда — и если — захочу.
В этот день к нам в гости были приглашены десять девочек. Вчера мы с мамой полдня готовились к этому празднику, а потом все бросили, чтобы нарядиться к великолепному вечеру в Бостоне. Предполагалось, что мы прогуляемся по пляжу, вернемся и разопьем безалкогольные «Маргариты». Мы приготовили клубнику в шоколаде, целый поднос.
Рывком открыв очередной ящик, мама принялась доставать оттуда вещи.
— Могу я поехать с тобой? — спросила я, и не узнала своего голоса — таким он был тихим и испуганным.
Только тогда она на меня взглянула.
— Не в этот раз. — И снова отвернулась. — Не в этот раз.
Полчаса спустя она исчезла.
***
Ник позволил мне вести машину. Потребовалось три часа пятнадцать минут, чтобы добраться до съезда в деловой центр Абердина, и к этому моменту мои ладони взмокли и крепко стискивали руль.
Когда мы с Ником встречались, я поведала ему весьма сокращенную версию ухода матери, при этом выразив вполне хладнокровное отношение к произошедшему, мол, да ладно, какого только дерьма не случается. Но все же я сказала это в темноте, среди ночи, и когда закончила, взяла с него клятву никогда об этом не вспоминать — клятву, которую Ник сдержал.
Однако сегодня, по пути в Абердин, он получил полную версию. Ник позволил мне вывалить всю историю, ни разу не перебив, а когда я замолчала, просто взял мою руку и сжал.
И вот мы прибыли на место.
Согласно отчету, переданному мне частным сыщиком Дирком Килпатриком, моя мать последние три года работала официанткой в Абердине, в месте под названием «У Флопси», родине лучших молочных коктейлей на Среднем западе.
