— Ну, полкан, с тебя простава, — бестактно шепнул Шатрову Николаич.
— Есстесственно…
Атаман исчез вместе с Борисовым. А я поехал к Перегудову, своему прямому начальнику. Отобедали, сдержанно, в его кабинете. Я только поковырялся в блюдах. Мышление темно тормозило. На обеде узнал, что начальником таможни меня назначили по протекции Перегудова, Бучкова, Шатрова и Тарапуньки. Того тоже назначили начальником таможни. Потом получил первичный инструктаж. Приказ и письменные инструкции ждали меня завтра.
Вернулся в «Асторию». В дверях номера торчал газетный листок. Развернул. Сверху было написано: «Голос разума». Короткий абзац сообщал, что на казачьей территории находятся 315178 человек. И дата — 1 августа 20 года освоения.
«Они и нас посчитали. Мда«…и завалился спать, пополудни полпятого. Хороший способ отвлечься, знаете ли; из серии — «всхрапни и всё пройдёт».
Проснулся от ударов в дверь. Выспался. На часах было без пяти минут восемь вечера. «Опять жандармы нагрянули?» Но в номер ввалились Борисов с покупками, Шатров, «Ромео и Джульетта». Макс привёл Любомира.
— Борн, перезнакомься — Любомир Штыць, — Любомира переодели в цивильный костюм, — бывший солдат СС, а теперь свободный хакер.
— И стало их двое, — с ядом в голосе сказал Никита. Яд был с тайной. Пожал руку Любомиру.
— Прошу, господа и товарищи, присаживаетесь, — сказал, и гости расселись. — Места всем хватило? Ну-с, как на сухую будем, аль как? Или с ужином?
— С ужином…
Спустились в ресторан. Откушали ростовских разносолов. На десерт меня дремучего, просветили.
— Борн, ты главное проспал. Прага тут нарисовалась ниже по течению, — неожиданную новость преподнёс атаман.
— И как реагируют наши власти?
— Посол туда поедет завтра.
— Посолтуда это хорошо. И что там у них?
— 27 октября 1928 года.
— Они славяне, надлежит им дружить с нами. Хлебов подкинем и «алга», — сказанул Борисов.
— Должны… — и Шатров стал рассказывать о приёме его у императора: — … нас троих в звании повысили: меня, Зворыкина и Муравьева. И император был не наш.
— Непонятно говоришь, атаман.
— Борн, ты знаешь какой рост, был у Николая II?
— Около 170-ти сантиметров, — припомнилось. — А зачем императора мерять?
— А у этого — 155! Это если в ваших метрах-сантиметрах. Волосы рыжие! И наследнику Александру шестнадцать лет. Каково!
— Кáково.
— Ну и словечки у тебя, Борн!
— Атаман не придирайся.
— Так не совпадает же! — пошла лекция Шатрова об увиденных нестыковках; я отмахнулся.
— Да, но погоны «настоящего полковника» нацепил? — вопросил.
— Тэкс, и этот плюёт в мою душу, особо деликатную. Злыдень!
Шатров ещё долго чертыхался. Пришлось длинно извиняться. Никита с Лиэль под шумок исчезли. За ними откланялись «братья хакеры». Только Борисов захотел нам свои покупки показать, объявился помощник мэра — коллежский секретарь Мальгин. Пригласили за стол.
— Господа, у меня к вам деликатная просьба от начальства, — сказал. Бла-бла-бла. Высокое начальство просило наши джипы.
— … да не конфузьтесь, Арсений Васильевич, много за машины не возьмём…
— 25-ть тысяч рублей золотом вас устроит, господа? — Шатров присвистнул. — Господа, это ценовой потолок-с…
— А в обмен что? — спросил Николаич, Мальгин посмотрел в блокнот:
— «Нива»- за шесть тысяч. Или «СПАЗ»- за пять. Можете, если хотите, сегодня авто посмотреть, а завтра с утра и поменяемся. До свидания, господа.
Мальгин ушёл, поднялись в мой номер…
— Зачем тебе данный «слонобой», Николаич? — вертел в руках Шатров тяжёлый бокфлинт фирмы «Merkel» под патрон.470 Nitro Express.
— Затем. Пригодится. Деньги-то Борна, — хохотнул Николаич.
— Дорогой, значит. А где купил? — Шатров примеривался к большой дуре.
— Дорогой. В «Оружейном де Камилли»…
Рассчитывал Борисов нам лекцию об охотничьем оружии рассказать, да не успел. Аэлита к нам приехала, на ночь глядя. Николаич и атаман откланялись, похабненько скалясь. И нечищеный после стрельбы МП-38 забрал Борисов.
Аэлита немного «пообщалась», потом мы облачили разбросанные вещи, плюс Глок, и поехали на извозчике в ресторацию «У Косты». Аэлита там столик заказала. Ресторация находилась на Воронцовской улице и была моднявой.
Зашли. Зала ресторации была исполнена в греческом стиле. Имелась сцена, закрытая синим плисовым занавесом. Четыре дюжины столиков были заняты, в большинстве, молодыми людьми, лет тридцати, и «фигуристо» одетыми. Нувориши, одним словом. Было шумно, накурено и весело. Наше появление публика встретила с немалым интересом. Одеяние выдавало, да чуток помятая моя физиономия. До столика нас довёл метрдотель в форме эвзона и усадил недалеко от подмостков. Не успели обмять «нижний мозг», как с соседнего столика, от четырёх офицеров, передали бутылку шампанского. Я заказал фрукты. Презент продегустировали, и половой понёс от нас ответ. Выпили второй бокал и за столик опустился крупный, за центнер весом, хозяин этого кабачка.
— Борн, знакомься, это — Коста Эстерикс.
— Роман Борн, домовладелец. Бла, бла, бла…
— …вы, импресарио мадмуазель Лилу? Бац. Заработал пинок под столом от Аэлиты.
— Я. А что?
— 25 % от её «перфоманс» вас устроят?
