Отправились за таможню, смотреть карты чехословацких офицеров. Посмотрели. Мелехову в голову ничего не являлось. Зыков истуканом застыл рядом. Таможенный начальник в это время достал какую-то коробочку и навёл её на Мелехова:
— Скажите сыр, снимаю. Щёлк, — какой сыр, комдив схватился за шашку. — Григорий Пантелеевич, я вас сфотографировал! И показал на экранчике снимок «сурового витязя» с ординарцем. Цветной снимок.
— Прохор, ты, что нибудь понимаешь? — мешанина мыслей в голове. — А то у меня камыш зашумел…
— В сказку мы попали, — Прохор от повторного щелчка фотокамеры проснулся.
— Хороша сказка, да небось, с войнушками!..
Махнул в сторону стоящих автомобилей. А нагайку так сжал, что побелели костяшки пальцев. В одном, открытом, сидели четверо в пятнистой форме и спокойно поглядывали по сторонам. Около четырёх грузовых крутилось ещё человек двадцать, с коханьем оружия…
— Нет, только собираемся воевать. Сюда идёт войско неприятеля, довольно многочисленное, но уступающего нам по оружию. Неделя по времени у нас есть, — совсем спокойно ответил майор.
— Да-а-а. Это хорошо, что неделя…
Мелехов остыл. Развернулся, дошагал обратно до своих коней и махнул рукой. И к мосту потянулись, поспешая, казаки Громковской сотни. Любопытные и под пулемёты. Первым бегом прибежал сотник. С женой.
— Сотник тебя… — Мелехов не договорил. Ему навстречу шёл, родной брат Пётр. — Здорово, братушка.
Старшего брата заключил в объятия, и даже не удивился его появлению. И новенькому обмундированию старшего Мелехова.
— Чуй, Гриша, а у тебя в голове не было слов — «омоложение прошло успешно»? — старший брат смотрел со спокойной ухмылкой.
— Водились, Пётр Пантелеевич, — ответил. Спокойствие брата и ему передалось. — Вот тебе и сказка!..
Стали подходить казаки из его дивизии. Прямо волнами они на таможню накатывали. И они стали спрашивать, как их сюда всех занесло. Мелехов, как мог, отвечал. Казаки зачесали затылки. Но большинству предстоящий недельный отдых пришёлся по нраву. Поглядывая на брата, решился ехать в Каменскую.
— Так, сколько тут до Каменской будеть? — спросил у, «ишь ты», майора.
— Десять вёрст от нас будет. Езжайте, мы за этой «бригадой» присмотрим. Накормим и попадалово у них сытным получится.
— Пётр, покомандуй, я к голове нонешнему заскачу. Поспрашай тута ишшо. Бывай.
С ним поехали Прохор и Коршунов на коньке местных пограничников. Митрий уже изъяснялся нормально, но редко. Ехали, почти молча версты две, рассматривая окрестности. Слева была весенняя цветущая степь, а справа начались аккуратно распаханные поля в коробках лесопосадок.
— Ты глянь-ко, Митрий, как складно распахано, — Прохор не выдержал трёхминутной молчанки.
— Ага. Полный гламур!..
Коршунов с игнорированием смотрящий на всё и всех, при виде ладных полей оживился. Свернули с асфальта. Глянули на пронёсшуюся по дороге пятнистую машину, спешились, и, оставив коней пастись в щедрой лесопосадке, ступили на поле. Прохор опустился на корточки и разрыл землю руками.
— Глянько, пашеничка посажана. Эх, полюшко-поле…
Григорий, покусывая травинку, сорванной по ходу, молча слушая начавшийся разговор между Митрием и Прохором, пришёл к выводу, что непонятное пока можно опустить, а, если что, с земляками он тут не пропадёт. В толпе подошедших казаков он рассмотрел и своих хуторян-земляков: Христоню, Якова Подкову, братьев Шамилей, Аникушку. Даже Степана Астахова увидал. Да плюс повстанцы с других станиц и хуторов. «Это нормально». Затем все вышли к дороге.
Послышался шум мотора. В сторону Каменской ехала легковая машина, необычная. Машина остановилась. Из неё, блеснув загорелыми ляжками, выбралась девушка в светлом платье до колен и туфельках, под цвет глаз. Синих.
— Товарищи, а куда эта дорога ведёт? — спросила, закрываясь ладонью от солнца.
— Товарищей выискиваешь? А мы тебя щас плетей, креативных! — Коршунов сердито скалясь, потянулся за нагайкой.
— Митрий, прекрати! — одёрнул дружка Мелехов. — Зачем девушку смущаешь. Тут тебе не садо-мазо…
Девушка нагайки карателя не испугалась. Уперев руки в бока, незнакомка высказала, куда бы она засунула эту плётку Митьки, и какие были бы результаты. Потом ещё прошлась по «семейке» Коршунова. Да таким ядрёным матом. Казаки смутились, а Коршунов со всего маха уселся на землю и стал рвать с такой злостью траву и раскидывать её, что все поневоле разулыбались.
— Ой, а вы на актёра Петра Глебова похожи, что играл Григория Мелехова в «Тихом Доне»! Тут кино снимают? — девушка стояла уже рядом с Мелеховым.
«Ага. Как в 2014». — Я не Глебов, я — Григорий Мелехов. А дорога ведёт в Каменскую.
— Мелехов? Какую Каменскую? Тут Сальск должен быть.
Дальше последовал разговор «немого с глухим».
— Куда мы, дядя Вася, попали? — девушка надула капризно губки. Степенный шофёр потускнел:
— Регина, давай назад в конезавод вернёмся.
— Ага, Марсов, меня съест, что зря съездила. Скажет, напрасно бензин спалили.
— А ты его матом, Марсова этого, — Прохор бесхитростно подсказал.
