— А у кого я мату научилась? У директора Марсова и училась… И любопытная девака уговорила Григория и Прохора поехать «в вашу Каменскую» на их «Ниве». — А этот хам пусть тут сидит, коней ваших охраняет.
Сели в машину, раз, и показалась Каменская. Пассажиры в «Ниве» с удивлением рассматривали станицу, похожую на перевалочный военный пункт.
— Ты смотри половина в давнёшней форме, а половина в немецком камуфляже, — комментировал дядя Вася увиденных вояк. — Это ж, какой тут год?
— 1912-й. Вон на афише написано.
Изумлённые, поехали искать есаула Ястребова. Возле станичного правления, куда ехали по подсказкам Прохора, увидели интересный грузовик.
— «ЗИЛ» переделали в броневик. А откуда на нём взялись американские пулемёты? — недоумевал Василий Васильевич Васечкин, шофёр директора Марсова, служивший в 1961-63 годах, в ГДР.
Для казаков «ЗИЛ» был простой железякой. Только большой. И занимательной. «Нива» остановилась рядом с грузовиком, пассажиры выбрались на асфальт. Прохор стал тут же его щупать, прицыкивая.
— Товарищ военный, а где можно найти есаула Ястребова? — девушка обратилась с вопросом к офицеру в защитной мешковатой форме.
— Мое почтение, сеньорита Лиэль. Что уже не узнаёшь? — справился военный.
— Я не Лиэль, я Регина. Регина Дубовицкая, ветеринар конезавода N 159 имени Кирова.
— Вот мне везёт на этих «красных», — изрёк военный. — Я есаул Ястребов. А это Григорий Мелехов и Прохор Зыков. Я прав?
«И этот меня знает».
— Ох, уж этот, Борн, язви его в корень, дал почитать «Тихий Дон» с картинками, — тут же подивил всех Ястребов.
Последовала еще раз немая сцена. Зыков с Васечкиным, отколовшись от коллектива, разглядывали кабину ЗИЛа. Прохор куце присвистывал.
«А Вася-то не Шумахер» — подумал комдив. Подумал, удивился и стал спокойным.
— О, а вот и сам милорд Борн припёрся, — воскликнул есаул. Подъехал легковой автомобиль серо-зелёного цвета. Из него, под шум громкой музыки, выбрался плечистый дядя в чёрных очках, чёрной майке-фуфайке с короткими рукавами, защитного, оливкового цвета брюках, и в высоких серо-зелёных ботинках. — Вот, так всегда: с понтами, с музыкой, бухой и с бабами. Опаньки, сэр Борн, у меня, что в глазах троится? Раз-Лиэль, два-Лиэль и три-Лиэль.
— Салют. Где, ты, Ястребов, третью Лиэль видишь? — изрёк дядя. И от дяди трепало многоаршинным перегаром.
— Вуаля! — Ястребов поручкался с Борном и указал на Регину, которая ходила вокруг броневика.
— Ляльки, вашему полку прибыло. Вы теперь — тройняшки, — провозгласил дядька.
Регина, увидев двух девушек одетых, как Борн, и с её лицом, даже глаза протёрла от изумления.
— Я — Лиэль, — отрекомендовалась правая.
— Я — Стелла, — от левой.
— Я — Регина.
Девушки молча, глядели друг на друга. Смотрел и Мелехов. На центровую…
— … плохо выглядишь, кабальеро Борн, — донеслось до Мелехова. — Пил? И пил всю ночь, да?
— Пил. По поводу. У меня ещё два двойника нашлось. Чех, лётчик он, и англичанин-десантник; оба майоры. Фронтовики. Вторую мировую пережили, и пьют как русские. Ик. Я там чутка поругался. С коньяком. Лялек, вот привёз. Будут медсёстрами, ик, наверное…
— Везёт тебе, Роман Михалыч. А ко мне тоже интересные люди пожаловали. Борн, смотри! — Ястребов развернул Борна к Мелехову и Прохору.
Приехал в Каменскую совсем разбитым от алкоголя Шарпа. В голове шумело, и девушек я не слышал. А тут, на тебе, ещё одна «Лиэль» припожаловала. Регина Дубовицкая, да плюс Максим Галкин дома. На лицо — комик-шоу, блин.
— Борн, смотри. Командир I повстанческой дивизии Мелехов Григорий Пантелеевич и его ординарец Прохор Зыков. Угадываешь? — Ястребов победно смотрел на меня.
— Шалом, олы, — сил удивляться у меня не было. — Милости просим к нашему «Аншлагу», господа казаки…
Мелехов недоверчиво усмехнулся. Ястребова позвали к телефону. Повстанческий комдив, молча, стал меня разглядывать. Смотреть было на что. Тактические очки фирмы MNW, кожаные пояс с Глоком, футляр с телефоном, запасные магазины в подсумке. Пять минут молчанки, и появился предовольный есаул.
— Ты, чё, как пава плывёшь?
— Но-но, господин военный советник, как с полковником разговариваешь. Хотя. Ты вчера, рассказывают, генералов Свиты ниже плинтуса опустил. Бессовестный! Как барон из средневековой европейской дикости!..
— Сам такой. Дай похмелиться, полкан, звёзды твои обмоем.
— Вот, казаки, посмотрите на этого субъекта, припёрся из своего 2011 и хамит предкам! Ладно, пойдём, попотчую вас, леди и джельтемены.
Прошли в ресторацию напротив правления. Полчаса беседы на разные темы и кушанье блюд казачьей кухни. Гости поражались сказочным событиям в их судьбине попаданцев в 1912-й из 1919-го и 1989-го соответственно. Ястребов с увлечением посматривал на Стеллу, балагурил. У пассажиров «Нивы» зажатость после рюмашки водки прошла, разговор они стали поддерживать, и уминали кушанья за обе щеки.
— А тут неплохо, — Регина первая озвучила их ситуацию. — Повара хорошо готовят. Официанты улыбчивые. Как, гарсоны? Да-а-а?
— А откеля вы нас знаете? — полюбопытствовал Мелехов, внимательно её разглядывая. Малёхо с пристрастием…
