Регис не знал, куда занесло любопытство спутника на этот раз, и решил обойтись без его участия. Он задул свечи, погрузив лабораторию в почти совершенную мглу, уселся поудобней в том углу, где Детлафф обыкновенно вырезал свои фигурки, вдохнул знакомый свежий запах древесины и, плавно выдохнув, направил свой разум прочь из своего тела в тело верной птицы — и оказался в самом центре сражения.
Тактика отряда, напавшего на скрытый в лесу эльфский лагерь, была проста и точна, как хорошо начищенный идеально сбалансированный меч, отработанной долгими годами в те времена, когда некоторые бойцы Роше еще лежали в колыбели, теперь Регис это знал. Командир, искушенный в подобных стычках, обучил своих солдат приемам, которые, должно быть, разработал лично, и теперь это был отлаженный механизм, четкий и смертоносный. Сидя на ветви высокой ели, Регис-ворон видел, как сперва в ход пошли бомбы — несколько коротких взрывов, разорвавших ночную тишину. И если подход людей не мог застать эльфов врасплох, то теперь по крайней мере их часовые были дезориентированы. Первая линия бойцов ринулась в бой точечно, тихо и чисто вскрывая глотки защитникам лагеря. Люди точно знали численность вражеского отряда, и Регису даже показалось, что Роше, шедший впереди своих солдат, про себя считает павших. Запах пороха смешивался с ароматом первой крови, и эльфы, успевшие схватиться за оружие и переформироваться, приступили к обороне. Они были неплохо организованы — действовали быстро, закладывали по две стрелы в тетивы, в надежде отстреляться, но их дисциплина не шла ни в какой сравнение с той, которую привил своим людям Роше. Они были готовы к такому отпору, умело пользовались преимуществом местности, заставляя лучников всаживать стрелы не в живые тела, а в толстые стволы. Вернон Роше использовал сильные стороны эльфов — умение ориентироваться и скрываться в лесу — против них самих, делая из деревьев помеху. В нужных точках быстро расположились его арбалетчики, и они не тратили болты на пустую стрельбу по невидимым во мгле движущимся целям, они снимали только тех эльфов, что подходили слишком близко. Сам же Роше в компании еще нескольких солдат, прорвав первую линию обороны лагеря, пошел в открытую атаку.
Люди сражались яростно. Можно было подумать, что Регис наблюдал не за обычной стычкой с бандитами, а за генеральным сражением в страшной освободительной войне. Бойцы подавили сопротивление эльфов в ближнем бою так быстро, что сложно стало считать погибших — но Роше, похоже, не на мгновение не сбился со своего счета. Двое из его солдат все же упали, пронзенные стрелами защитников, но это лишь ожесточило остальных. Ночной осенний воздух так плотно пропитался запахом эльфской крови, что, казалось, ею сочились сами деревья. Из мутно-серой темнота становилась багряной, а под верными клинками бойцов эльфы падали один за другим. Регис видел, как Роше сбил кого-то на землю, и второй эльф подскочил сзади, надеясь добраться кинжалом до горла командира. Тот выпрямился, развернулся, метнул в наглеца короткий нож, а потом зарезал его упавшего товарища тем самым клинком, что целился ему в шею.
Это было настоящее торжество жестокости. Регис успел подумать даже, что, окажись он сейчас там в собственном обличье, никакой силы воли не хватило бы ему, чтобы удержать звериную сущность внутри. Он ринулся бы убивать вместе с людьми, высасывал бы еще живых защитников досуха, наслаждаясь привкусом животного страха, купаясь в их обреченности.
Но Вернон Роше не наслаждался, это было видно — его лицо оставалось сосредоточенным и пустым. Он сам был не просто частью собственноручно взведенного механизма, а самостоятельной военной машиной, смертоносной, как баллиста, и точной, как самострел в руке мастера.
Сражение длилось считанные минуты, и под конец, когда из пятнадцати защитников лагеря в живых остались лишь трое, окруженных бойцами Роше, все смолкло. Двое мужчин и одна женщина, встав спина к спине, с изогнутыми саблями наголо, стояли в круге вооруженных, пропитавшихся кровью их товарищей, людей, и понятно было, что каждый из них уже попрощался с жизнью. Из круга бойцов Роше вышел неспешной походкой, остановился перед эльфкой и взглянул ей в глаза.
— Узнаешь меня? — спросил он тихо, и лицо женщины вдруг исказил такой ужас, что легко можно было представить, как она умирает только от него одного. — Женщину сковать и не трогать, — скомандовал Роше через плечо, — остальных — уничтожить.
Смотреть дальше Регис просто не смог. Он испугался, что, увидев расправу над оставшимися эльфами, не сумеет сдержаться сам. Далекий аромат крови, страха и смерти, разбередил в нем неутолимую, пугающую, но такую знакомую жажду — желанную, как возлюбленная, с которой он давно расстался не по своей воле, представшая вдруг перед ним совершенно обнаженной и предлагавшая «Возьми меня». Регис ощущал, как легко было бы, сбросив оковы плоти, обратиться багряным туманом, скользнуть в город, перелетать из окна в окно, из дома в дом, от глотки к глотке — и убивать, убивать, убивать…