Он очнулся, тяжело дыша, и сразу наткнулся на заинтересованный взгляд Детлаффа. Тот стоял в паре шагов и наблюдал с таким же любопытством, с каким сам Регис следил за перекатами крови в алхимическом кубе.
— Когда ты чуешь настоящую кровь, ты меняешься, — шепотом проговорил Детлафф, заметив, что спутник очнулся, — ты позволил своим птицам выклевать кому-то глаза?
Все еще чувствуя горячие судороги жажды, Регис поднялся со своего места, прошелся по лаборатории, замер над рабочим столом, ощущая, что готов разбить все свои драгоценные реторты и колбы, разломать оковы точного инструмента, лишь бы добраться до мерцавшей в них крови, выпить ее до капли, впустить в себя ее живительный жар.
Детлафф переместился к нему плавно, как туман окутывал верхушки гор, обнял со спины, и Регис заметил, что он успел вскрыть свои вены у запястий, подставил руки, прильнув к спутнику очень плотно.
Регис пил большими глотками, давясь и захлебываясь, как умирающий от жажды из единственного родника в жаркой пустыне. Он не разбирал, что шептал ему на ухо Детлафф, полностью отдавшись своему пиршеству, позволяя чужой крови проникать в себя, как огонь от упавшей свечи проникает в комнаты обреченного дома.
— Достаточно.- Детлафф отпустил его, но не дал упасть, когда колени Региса подкосились.
Они сидели в темноте, не говоря друг другу больше ни слова, очень долго, и спутник не смотрел на Региса, зная, что лишний взгляд мог помешать тому прийти в себя окончательно, снова сбить и заставить рассыпаться, как стеклянный сосуд от слишком горячей жидкости.
— Твои путешествия становятся опасными, — сказал Детлафф наконец, когда Регис все же смог подняться и снова подойти к своему столу, — не делай так больше, пока меня нет.
Он, конечно, был прав. До сих пор сложно было поверить, что неизменное наблюдение, жадный изучающий взгляд имели какой-то смысл, кроме праздного любопытства, но теперь все встало на свои места. Детлафф всегда знал, что такой момент мог наступить, что Регис готов был сорваться, и был рядом, чтобы помочь ему. До сих пор — помочь остановиться. Но, если бы рубеж рассудка оказался пройден, Детлафф помог бы ему убивать.
— Ты снова следил за Императрицей? — поинтересовался Регис негромко, стараясь сбросить с себя последнюю шелуху наваждения.
— Я хотел, — подтвердил Детлафф мягко, — но чужие любовные игрища меня не интересуют.
Регис покосился на него с интересом.
— Неужели? — он улыбнулся.
— О, да, — друг коротко усмехнулся, обнажив клыки, — твое лечение наконец начало приносить результаты. До сих пор я и подумать не мог, что в моменты страсти эта каменная статуя становится такой шумной.
Регис демонстративно поморщился, изобразив из себя старого ханжу.
— Избавь меня от подробностей, — попросил он, и Детлафф снова усмехнулся.
— Я принес тебе кое-что, — сказал он, извлек откуда-то небольшой прозрачный фиал и протянул его Регису. Тот аккуратно взял подношение.
Несколько дней назад кровь принцессы Литы была впервые использована для лечения ее отца. Детлафф тогда забрал у девочки слишком много, не взяв в расчет ее размер и хрупкость. Симптомы Литы были похожи на тяжелое обезвоживание, и Регис, вызванный к ее постели, точно знал, чем исцелить девочку — недуг прошел бесследно за одну ночь, а добытой крови оказалось достаточно, чтобы создать первую дозу эликсира для ее отца. Император отреагировал на новое лечение почти моментально. На этот раз обошлось без привычного жара и слабости — его организм принял кровь дочери, как живительное зелье, и за пару дней, казалось, Эмгыр сбросил с усталых плеч добрый десяток лет. Он, не скрывая удивления, спрашивал у Региса, что тот сделал, и, не желая напрямую лгать Императору, лекарь сказал, что изменил алхимическую формулу. Судя по всему, обычно дотошный и внимательный Эмгыр был так рад произведенному эффекту, обретению новых сил и желания жить, что подробностей спрашивать не решился, боясь, что лишнее знание ослабит действие препарата. Но препарат работал. Кровь Рии прежде теряла свой эффект на третий день после инъекции, а через неделю приходилось повторять все вновь. Сейчас же прошло уже пять дней, а Император не только не думал слабеть, но, похоже, еще и вспомнил, с какой стороны подойти к собственной супруге.
Но радоваться было рано. Регис понимал, что рисковать и брать у Литы прежнюю дозу крови было нельзя. Жертвовать здоровьем дочери ради жизни отца казалось ему глупым и неосмотрительным. А еще, конечно, могло навести Императора на подозрения. Его запрет оставался в силе, и лекарь ступил на скользкий путь, согласившись принять помощь Детлаффа. Доверие было инструментом куда более тонким, чем любое из его алхимических приспособлений, и он не хотел случайно сломать его. А потому приходилось импровизировать и ставить эксперименты.