Опираясь на руку принца, Иан медленно поднялся и, прихрамывая — не от ран, а от смертельной усталости — подошел к ним ближе.
— Как он? — вопрос этот нужно было задать, хотя юноша совершенно не хотел слышать ответ. Тот мог оказаться слишком страшным — его самодельное заклинание сделало только хуже, выморозило глаз отца напрочь, и теперь ему уже нельзя было помочь…
— Ожоги на лице и на руках, возможно, небольшое отравление дымом, — не оборачиваясь, ответила Шани четко, будто докладывала командиру о проведенном штурме.
— А глаз? — сорвавшимся голосом спросил Иан.
Шани молчала несколько проклятых секунд, и юный эльф уже чувствовал, как сердце в его груди замедляет ход, готовое остановиться.
— Легкий ожог роговицы, — ответила целительница наконец, — но, учитывая общее состояние, травма должна была быть гораздо, гораздо хуже. Удивительное везение.
— Это не везение, — проговорил вдруг Иорвет хрипло, — это Иан. Мой сын спас меня.
Юноша почувствовал, как две пары изумленных глаз устремились на него. И Фергус, и Шани, казалось, взглянули на юного эльфа и впервые увидели в нем настоящего мага. И он готов был обрадоваться, что его действия помогли отцу, но слабость лежала у Иана на плечах тяжелым душным воротником, забирая, приглушая все чувства. Он покачнулся, и принцу пришлось снова придержать его. Шани тревожно поднялась, но Иан лишь отмахнулся.
— Я устал, — пробормотал он, — займись отцом…
Он с трудом запомнил, как они добрались до дома Шани. Вероятно, Фергус всю дорогу чуть ли не тащил Иана на себе, помогая переставлять ноги. В небольшом теплом помещении, где они наконец оказались, пахло точно также, как в кабинете профессора в Университете — крепким чаем, целебными травами и спиртом. Переступая порог, Иан уже почти полностью пришел в себя, хоть у него все еще слипались веки, но теперь он мог идти сам, лишь слегка опираясь на локоть друга. Шани тут же повела Иорвета наверх, скомандовав Фергусу заняться Ианом, будто принц уже не раз бывал в ее доме и ассистировал профессору. Удивительно было видеть, как собранно и четко вел себя друг, от его обычной легкой нерешительности не осталось и следа, а в руках появилась невиданная прежде твердость. Даже убедившись, что Иан держится на ногах вполне самостоятельно, он довел его до маленькой хорошо протопленной кухни, усадил на скамью за стол, и только после этого отпустил.
Юный эльф ничуть не удивился, увидев в комнате Эренваля. Вид у того был немного потрепанный, словно его только что выдернули из постели, но, увидев приход мальчишек, он поднялся со своего места и, не говоря ни слова, набрал воды в большой медный чайник и поставил его на огонь.
Иан сидел за столом, лениво наблюдая за тем, как Эренваль и Фергус вместе разливали чай по большим кружкам и расставляли на столе конфеты из запасов Шани, и чувствовал, как постепенно бледнеет, отступая, слабость. И на ее место приходит иное, глубокое, удушливое, парализующее чувство запоздалого ужаса. Он чуть не погиб. Чуть не сгорел заживо. Чуть не потерял отца. Дом, в который он всегда мог вернуться, был уничтожен. Не в силах побороть липкую, кислую, как приступ тошноты, волну, он уронил голову на грудь, вздрогнул и разрыдался.
Когда Фергус бросился к нему, Иан отодвинул его руку, потряс головой, не в силах справиться с душившими его рыданиями, и друг, вместо того, чтобы приставать с расспросами, молча подвинул юноше кружку с горячим чаем. Эльф вцепился в нее, чувствуя, как жар согревает ледяные ладони, и наконец смог свободно выдохнуть. Фергус сел рядом с ним, почти касаясь его плеча своим, а Эренваль устроился напротив.
Стараясь выровнять дыхание и перестать позорно всхлипывать, Иан сделал несколько мелких коротких глотков. Чай оказался крепким — даже немного слишком. Похоже, кто-то щедрой рукой плеснул в него какое-то снадобье на основе спирта. Но эта смесь помогла Иану окончательно взять себя в руки.
— Простите, — коротко икнув, проговорил он, — я в порядке.
— В порядке, как же, — покачал головой Фергус, — я видел, что стало с домом. Как вы выбрались оттуда почти целыми и невредимыми?
— Я открыл портал, — пожал плечами Иан, — но не то чтобы отец остался невредимым. Ему обожгло лицо, и его глаз…
— Но ты вылечил его! — в тоне Фергуса сейчас не звучало обычного для него немного преувеличенного восхищения, из-за которого юноши однажды даже повздорили. Он говорил совершенно искренне, просто констатировал непреложный факт.
— Надеюсь, — только и смог ответить на это Иан, чтобы снова не разрыдаться. Произошедшее пока плохо укладывалось у него в голове, и он боялся, что, стоит получше задуматься об этом, все внутри него снова перевернется, и тогда уж он точно задохнется от страха.
— Мой отец неплохо тебя обучил, — вдруг вмешался в разговор Эренваль, — ты ведь учишься у него сколько? Четыре года? Должно быть, Император в тебе не ошибся, когда передавал тебя ему в ученики. Ты действительно очень талантлив.