Они не успели сделать и пары шагов. Одно из окон вдруг с оглушительным звоном лопнуло от жара, ночной воздух ворвался в комнату, и перед ними взметнулся высокий столб огня. Отец, шедший чуть впереди, вскрикнул и отшатнулся, но не выронил своей драгоценной ноши. Иан буквально поймал его, удерживая от падения. Отец прижимал свободную ладонь к лицу и неразборчиво стонал. Похоже, его обожгло волной жара, и он потерял ориентацию в пространстве. Юный эльф прижал его к себе, почти взвалил на плечо, помогая идти дальше, но очень быстро обнаружил, что путь к двери отрезан. Пол под ними, полыхая, проваливался, и добраться до выхода оказалось невозможно. Удерживая отца, не перестававшего тяжело стонать, Иан бросился было к разбившемуся окну, но новая волна жара обдала его, заставляя рубаху на нем затлеть. Выхода не было. Весь дом погружался в беспощадное пламя, и юный эльф вдруг с кристальной четкостью осознал — вот она, смерть. Они так и погибнут здесь, сожранные огнем и чужой ненавистью, сгорят ради неведомой вещицы, которую Иорвет продолжал упорно прижимать к груди. А прибежавший с подмогой Фергус будет звать друга, искать его, но найдет лишь обгорелые останки, когда дом наконец потушат. Это был бесславный и глупый финал его слишком короткой и бесполезной жизни. Он не смог спасти ни себя, ни отца, и теперь уже было слишком поздно об этом жалеть.
И неожиданно на место отчаяния пришла шальная мысль — а что если попробовать открыть портал? Пусть он не получится, пусть их разорвет внутри скрытого пространства перехода — такая участь была куда приятней их нынешней судьбы сгореть заживо в собственном доме. Одна рука Иана все еще была занята — он придерживал отца, который перестал стонать, но, вроде бы, потерял сознание от боли и дыма. Но сейчас это было неважно — юный маг помнил нужное заклинание лучше собственного имени — столько раз он произносил его, столько раз мастер Риннельдор поправлял неверные звуки в его произношении, столько раз юноша просчитывал и выстраивал магическую сигнатуру и сплетал нити энергии. Но сейчас для четкого расчета не было времени. Он выдохнул заклинание, вложив в эти слова весь оставшийся в легких воздух, повел рукой, всеми силами стараясь представить место, где одни должны были оказаться — мощенная брусчаткой улица перед домом. Та самая, где Иан, прижимаясь к папиной груди спиной, впервые взглянул на этот дом — тогда еще неприметный и скучный, лишь временное место обитания, пока судьба не увела бы их дальше.
Глубоко вдохнуть Иан больше не мог. Он зажмурился в последнем трусливом сомнении, и в следующий миг взмахнул свободной рукой, услышал, как, побеждая треск и гул пламени, завибрировало пространство перед ним, а потом, без единой мысли в голове, не в силах больше сделать ни вдоха, шагнул вперед.
Юный эльф упал на камни мостовой, споткнувшись о неведомую преграду, и тяжелое тело отца рухнуло рядом с ним. Иан лежал, приходя в себя, всего пару мгновений — ровно столько ему понадобилось, чтобы осознать, что он все еще жив — его сердце продолжало биться, и теперь он даже снова мог дышать. Дом продолжал полыхать в нескольких шагах от него. Оранжевые языки пламени, вырываясь из окон первого этажа, лизали стены снаружи, а внутри, за окнами спальней, все уже было красно от жара. Дом было не спасти — это было совершенно понятно. Но Иана сейчас это не волновало. Он поднялся на ноги, покачиваясь, ухватил отца за плечо и потянул его в сторону. Иорвет был снова в сознании, но никак не реагировал на старания сына, только стонал и шептал что-то на Старшей речи.
Им удалось отойти на несколько шагов, подальше от опасности, и Иан наконец усадил отца на мостовую и присел на колени перед ним.
— Ты ранен? — спросил он, протягивая руку к лицу Иорвета. Тот дернулся, избегая его прикосновения и не в силах опустить собственную ладонь. — Отец! — прикрикнул Иан, — дай посмотреть.
Плечи Иорвета болезненно дрогнули.
— Я ничего не вижу, — пробормотал он едва разборчиво, — я ничего не вижу.
Иан почувствовал, как по спине его прокатилась ледяная волна. Он знал, как отец беспокоился о целостности единственного оставшегося глаза, и это было, конечно, неудивительно. Он боялся птиц, даже если те не собирались на него нападать. Он старался поменьше читать, если в помещении было слишком темно. И теперь, похоже, произошло самое страшное — страшнее даже, чем, если бы Иорвет сгорел в кухне собственного дома. Он был слеп.
— Дай посмотреть, — Иану хотелось расплакаться от отчаяния, убежать прочь, спрятаться от этой беды, обрушившейся на них, перечеркнувшей все, что имело значение прежде. Но юный эльф понимал, что хотя бы один из них с отцом должен был сохранять самообладание. — Пожалуйста. Дай посмотреть.