— Иан применил заклинание, — пояснила она, — оно быстро восстановило ткани, но для полного исцеления я советую ничего не читать и не писать ближайший месяц.
— Иан? — переспросил папа, будто сразу не смог припомнить, кто это вообще такой.
— Твой сын, Вернон, — раздраженно напомнил отец.
Иан почувствовал, что третьего за вечер восхищенного взгляда он просто не выдержит. Усталость снова брала свое. Он прислонился плечом к косяку и слабым голосом спросил:
— Можно мне где-нибудь поспать?
Шани, закончившая перевязку, встала.
— Идем, я постелю тебе и твоему другу, — сказала она, глянула на Вернона, — оставляю вас наедине. Но смотрите — не мучайте его расспросами. Я дала ему сонный эликсир.
Папа, казалось, ее не услышал, продолжая глядеть только на Иорвета, а тот медленно опустил веко и замер, сложив перебинтованные руки на груди.
В кухню Иан спустился, держась за стену, чтобы не упасть. Эренваль сидел за столом очень прямо, бросая быстрые взгляды на ведьмака, который устроился на скамье, закинув ногу на ногу, и большими глотками пил чай из кружки, оставленной Ианом.
— Все живы? — спросил он, когда Иан сел на свое место рядом с Фергусом. Юный эльф кивнул. Каждое движение давалось ему с огромным трудом, и он обессиленно снова прильнул к другу. Тот заботливо приобнял его, позволяя устроить голову у себя на плече.
— Чудненько, — улыбнулся ведьмак, — тогда у меня остался только один вопрос — куда, мать вашу, делся принц, которого меня прислали сопровождать? Сгорел?
— Я здесь, — тихо фыркнув, ответил Фергус. Ламберт смерил его подозрительным кошачьим взглядом.
— Ты ж сказал, тебя зовут Гуус, — заметил он мрачно. По всему было видно, что Ламберт не намерен терпеть шутки над собой.
— Это конспирация, — нейтрально отозвался Эренваль, — для безопасности.
— Шпионы хуевы, — прокомментировал Ламберт и отставил пустую кружку в сторону, — это на тебя покушались? Не больно-то вам помогла ваша ебанная конспирация, как я погляжу.
— Они покушались на профессора Иорвета, — снова ответил за мальчиков Эренваль, — мрази, считающие, что эльф не должен преподавать в их жалком Университете.
В устах льдисто-прекрасного эльфа грубое слово звучало чуждо и неестественно, можно было подумать, что он вовсе не знает его смысла. Но вместе с тем, было заметно, как глубоко самого Эренваля задело произошедшее. И Иан непременно что-нибудь сказал бы, чтобы поддержать его, но его утягивало в пучину сна, и он уже не мог ворочать языком.
В доме Шани они провели весь следующий день, большую часть которого Иан проспал. Он слышал, как Фергус, снова улегшийся с ним в одну постель, встает, уходит, а потом возвращается, спрашивает, не хотел ли Иан поесть, но у юного эльфа сил хватило лишь на то, чтобы смутно пробормотать отказ. Только к вечеру юный эльф смог встать с кровати с неподъемной гудящей головой. В спальне он был совершенно один, но на небольшом столике у постели его ждал кувшин с водой для умывания, мыло, тазик и полотенце. На стуле рядом была аккуратно сложена одежда — с чужого плеча, но вполне подходящая. Рубашка была вышита мелкими алыми цветочками и принадлежала явно Шани, но это не имело никакого значения. Юноша умылся, оделся и спустился в кухню.
Там же за столом шел настоящий военный совет. Папа сидел во главе и слушал, как Фергус докладывал ему о произошедшем. Принц закончил свой рассказ, сообщив, что привел столько людей, сколько смог, и Шани для помощи раненным. Папа милостиво кивнул. Иан, стараясь не мешать, присел с краю стола и поискал глазами, нет ли поблизости чего-нибудь, чем можно было бы утолить проснувшийся вместе с ним голод.
— Ламберт осмотрит пепелище и, может быть, что-то узнает, — жестко проговорил папа, и было слышно, как слово «пепелище» вместо слова «дом» болезненно вяжет у него во рту, как неспелая слива, — спасибо за гостеприимство, Шани. Мы уедем, как только Иорвету станет лучше. В Оксенфурте больше оставаться нельзя.
— Ну уж нет, — Иан оглянулся. На пороге кухни стоял Иорвет собственной персоной. Перевязанной рукой он придерживался за косяк, половина лица была заклеена пропитанным мазью куском полотна, но вид эльф имел очень решительный.
— Даже не начинай, — Вернон предостерегающе поднял руку, — я уже предупреждал тебя, что такое может случиться, но ты меня не слушал. Теперь я не стану слушать тебя. Мы уезжаем в Вызиму, как только профессор скажет, что ты выдержишь путешествие.
— Я никуда не поеду, — очень твердо, несмотря на свой жалкий вид, повторил Иорвет. Он медленно подошел к столу, сел рядом с Ианом. От эльфа пахло чем-то приторно-сладким, легкими первоцветами и камфарой. Из-за компресса на лице он с трудом мог открывать рот, и слова его звучали невнятно, но в тоне была холодная сталь. — Я не позволю этим фанатикам запугать меня. Они разрушили мой дом, сожгли все мои вещи, мои рукописи и книги, но я не позволю им уничтожить мою работу. И тебе не позволю.
— Иорвет, — человек даже подался вперед, видимо, чтобы звучать убедительней, — ты чуть не погиб, ты мог ослепнуть. И наш сын чуть не сгорел вместе с тобой. Этот спор не имеет смысла.