— Угу, — невнятно откликнулся Фергус. Он не был достаточно знаком с черноволосой чародейкой, но Иан, похоже, доверял ей без оглядки, а Фергус, в свою очередь, знал, что может положиться на Иана. Снова, как и всегда.
— Угу-угу, — передразнил его Иан, закидывая ногу поверх бедер принца, — ты в последнее время такой красноречивый, Гусик. Тебе нужно поспать.
— Угу, — отозвался Фергус.
========== Иан: Общая тайна ==========
Проснувшись утром, Иан еще некоторое время не мог вспомнить, отчего он чувствовал себя таким счастливым. Он некоторое время лежал с закрытыми глазами, медленно, одно за одним, впуская в себя воспоминания о прошедших днях. Нападение в лесу встраивалось в эту картину неохотно, словно память юного эльфа милосердно решила избавить его от этого события, стереть навсегда, оставив лишь неприятное послевкусие. В самом начале Иан был абсолютно уверен — глаза убийцы, которые он разглядел в свете магического шара, принадлежали его матери, и отступили нападавшие именно из-за него. Но после всего, что произошло дальше, юноша начал в этом сомневаться. Он видел Виенну всего пару раз в жизни, когда был еще совсем ребенком, и, хоть и успел тогда хорошо ее разглядеть, в темноте, спутанный страхом, он мог и ошибиться. Если убийцы охотились на Ламберта, то, увидев, что из защитников у костра остались лишь неразумные дети и один не интересовавший их человек, они могли решить, что не стоит марать об них руки. А, может быть, хотели проверить, как быстро действует их яд, наблюдая со стороны. Иан знал, случайные совпадения в жизни приключались очень редко, и встреча в лесу была слишком тонким стечением обстоятельств, чтобы поверить в такую череду совпадений. Потому сейчас юный эльф решил для себя, что, раз он никак не может ни узнать правду, ни повлиять на исход этих событий, то и задумываться о них пока не стоит. Ламберт был в надежных руках. Папа, судя по всему, отправился на поиски убийц — и именно он мог принести ответ, оставалось только ждать.
Тем более, что у Иана и так было достаточно пищи для размышлений. То, что произошло накануне между ним и Фергусом в купальне было неожиданно. Даже не так. Пожалуй, Иан давно знал, что нечто подобное может случиться — то, каким становился принц после того, как покинул отчий дом, то, каким видел его теперь юный эльф, открыло для Иана в друге какие-то новые, прежде неизведанные грани. Гусик больше не был просто человеком, с которым юноша хотел переживать приключения, с которым делился секретами и проводил все свободное время. Конечно, все это осталось неизменным. Но вместе с тем, Иан теперь взглянул на эти части хитрой мозаики, отступил на шаг, и наконец смог разглядеть цельную картину. Фергус и прежде был хорош во многих вещах — он был умным, забавным, всегда мог найти для Иана нужные слова, просто находиться с ним рядом было легко и приятно. Но к новому Фергусу Иану хотелось прикасаться. Он, казалось, перешел какую-то невидимую грань, о существовании которой прежде не подозревал, открыл потайную дверь, и вступил в целый новый мир, где больше не нужно было лгать самому себе.
На их быструю, суматошную близость принц отреагировал остро. Когда он убежал из купальни, Иану пришлось еще некоторое время посидеть в остывающей воде, чувствуя колкую тяжелую досаду. Если друг не хотел заходить так далеко, не хотел подпускать его, позволять наносить на картину их дружбы эти новые волнительные мазки, он мог бы так и сказать. Иан не был уверен, что не обиделся бы, откажи ему Фергус. Но от его побега юному эльфу было в сто раз обидней. Может быть, в принце говорило его нильфгаардское воспитание. Может быть, Иан просто его не привлекал в этом смысле. Причин отказаться могло быть множество. Но Фергус позволил ему сломать заветную печать, а потом просто бросил его, не сказав ни слова. И идя к нему в спальню по потайному проходу между стен, найдя повод увидеться, Иан чувствовал, как у него замирает сердце. Фергус мог прогнать его. Он мог вести себя с ним сдержанно и вежливо, как со случайным знакомым или новым оруженосцем. Он мог сделать вид, что ничего не произошло, а потом держать с Ианом приличную, невыносимую дистанцию, которая стала бы красноречивей прямого отказа. Но Фергус обнял его, они засыпали, обнявшись, не потрудившись одеться, и именно поэтому, проснувшись, Иан ощущал себя сейчас таким легким, наполненным радостью, как горячим воздухом, и мог лежать бы так несколько часов — не открывая глаз и улыбаясь своим еще свежим воспоминаниям.