Иана вдруг осенило — накануне чародейка ведь предлагала принцу пообщаться с отцом, и тот согласился. Теперь, однако, лицо Фергуса заметно вытянулось. Он тоже позабыл о предстоящей очной ставке с родителем, и Иан почти почувствовал охватившее принца смущение. Пожалуй, впервые с начала путешествия Гусик по-настоящему вспомнил, кем являлся и кого оставил дома, и разом снова стал тем не видавшим ничего нерешительным принцем, только-только впервые вырвавшимся на свободу из отцовской тени. И за то время, что отец и сын не виделись, Фергус успел натворить много такого, чтобы заслужить осуждающий взгляд Императора, которого боялся больше всего на свете. И самый главный проступок перед родителем принц совершил сегодня утром, не без участия Иана.
Йеннифер же была настроена решительно. Она проверила, ровно ли установлен мегаскоп, потом быстро приблизилась к Фергусу, оправила ворот его рубахи, пригладила растрепанные волосы, слегка поморщилась.
— Будь у нас побольше времени, я бы привела вас в порядок, ваше высочество, но придется обходиться тем, что есть, — чародейка подвела принца к мегаскопу и отступила, оставляя его стоять в одиночестве. Поманив Иана за собой, Йеннифер ушла в дальний конец спальни и присела на низкую бархатную кушетку, которую, судя по ее виду, тоже привезла с собой. Юный эльф неуверенно устроился рядом с чародейкой.
— Может, нам лучше уйти? — шепотом спросил он, но Йеннифер покачала головой и нетерпеливо шикнула на него. В ее планы входило услышать разговор отца и сына от начала до конца, не вмешиваясь в него, но и не упуская ни слова.
Фергус бросил на друга отчаянный взгляд через плечо, словно выходил на бой с неравным противником и надеялся на чудесное спасение. Но Иан ничем не мог ему помочь — только ободряюще улыбнуться.
Пространство между металлическими столбиками замерцало, дрогнуло, и через секунду в нем возникло не слишком четкое, но вполне узнаваемое изображение двух людей — и Фергус заметно расслабил плечи, поняв, что Императрица решила выйти с ним на связь вместе с Эмгыром.
Пару мгновений потребовалось мегаскопу, чтобы настроиться, изображение мерцало, плыло, но наконец выровнялось, сделав все черты фигур родителей Фергуса четкими. Принц глубоко вдохнул и заговорил первым.
— Доброе утро, отец, — сказал он, стараясь, чтобы голос его звучал твердо и ровно, — здравствуй, матушка. Я очень рад видеть вас в добром здравии.
На этих словах Йеннифер, сидевшая рядом с Ианом, подалась вперед, будто хотела уловить фальшь в еще не прозвучавшем ответе, разглядеть и расслышать все даже лучше Фергуса, с которым вели разговор.
— О, мой милый мальчик, — разлился в комнате чуть трескучий от энергетических помех голос Императрицы, — мы так долго не получали от тебя никаких вестей! Как ты добрался?
— Простите, — Фергус склонил голову, — я хотел написать вам, но мой путь в Вызиму несколько… затянулся. Мне пришлось покинуть Новиград раньше времени из-за… готовящегося покушения, — Иан про себя не мог не восхититься, как неожиданно ловко Фергус решил пожонглировать фактами. Теперь, вроде как, выходило, что он не самовольно сбежал из-за глупого порыва друга, а проявил завидную прозорливость, избегая таким образом неминуемой опасности.
— Покушения? — переспросил Император, но выражение его лица ни капли не изменилось, и дело здесь было вовсе не в плохом качестве связи. Иан и прежде замечал, что, говоря о неприятных вещах, Эмгыр надевал непроницаемую маску безразличия, сквозь которую его истинную реакцию невозможно было прочесть. — Почему мне не сообщили?
Фергус при звуках голоса отца вытянулся по струнке, и лишь едва заметно пожал плечами.
— Не знаю, — не сказал — отрапортовал он, — Вернон Роше сопроводил нас в Оксенфурт, где было безопасно, и сообщил о случившемся Цирилле. А она прислала мне в качестве сопровождающего ведьмака. — Иан замер — в своем рассказе Фергус подходил к тому, что произошло с ними в лесу позапрошлой ночью, и отчего-то юному эльфу ужасно не хотелось, чтобы принц пускался в объяснения. В этом нежелании не было никакой логики, но Иан даже кулаки сжал, ожидая продолжения рассказа принца. Но Фергус замолчал.
На этот раз лицо Императора все же дрогнуло. Он поморщился, как от внезапной вспышки боли, поджал губы.
— Ясно, — сказал он холодно, — надеюсь, хотя бы пребывание в Оксенфурте и путь оттуда до Вызимы прошел без происшествий?
Фергус слегка замешкался с ответом. Происшествий, о которых он мог бы поведать отцу, хватило бы на целый год его прошлой жизни. Сейчас же они уместились в пару недель.
— С нами случилось несколько неприятностей, — принц все же не мог заставить себя прямо лгать отцу, но было видно, что старался сгладить особенно острые углы, — но все закончилось благополучно.