– Тогда двигай вперед! – Кажется, камера придавала Карпу силы и уверенности, кажется, он не просто делал фото, а снимал видео. Зачем он ее снимает? – И даже не вздумай кинуться! Я все про тебя знаю, тварь!
– Как мило, – сказала Лера и нырнула под сень орешника.
Уже через несколько минут она поняла, где они. По ласковому шепоту в голове поняла. А потом темную зелень разбавили серые пятна. Впереди показался каменный, подсвеченный низким закатным солнцем забор с железной калиткой.
Карп набрал кого-то в своем мобильном, коротко сказал:
– Мы на месте. – И тут же велел Лере: – Стоять!
Она и не собиралась двигаться, она собиралась с мыслями и силами. Ни первых, ни вторых явно не хватало. Лера не представляла, с кем придется иметь дело, не представляла, как будет вызволять Игорька, и чего ей это будет стоить. Но другого выбора у нее все равно не было. Зато у нее был Цербер, и факт этот давал надежду.
Тихо скрипнула калитка. С той стороны, не выходя за границу усадьбы, стояла одетая в деловой костюм пожилая дама. На Леру и Карпа она смотрела с одинаковым настороженно-брезгливым выражением лица.
– Вы опоздали на пять минут, – сказала она и поджала тонкие губы.
– Где Константин? – спросил Карп и попятился. – Кто вы такая?
– Я Розалия Францевна, управляющая Гремучего ручья, – сказала дама и улыбнулась вежливой и самую малость презрительной улыбкой. – Константин поручил мне дальнейшую заботу о нашей гостье. – Она вперила взгляд в Леру. – Как вы себя чувствуете, дитя?
Ответить Лера не успела, засопел и заколыхался всем своим грузным телом Карп, навел черный глаз телефонной камеры на них обеих, прошипел:
– Мы так не договаривались, дамочки! Я буду разговаривать только с Константином! Мне было обещано эксклюзивное интервью!
– Интервью? – Розалия Францевна слегка нахмурилась, словно бы что-то припоминая, а потом кивнула: – Разумеется! Вы тоже можете войти, молодой человек.
Неожиданно крепкой хваткой она вцепилась в Лерину руку своей сухонькой, ледяной рукой, а второй приглашающе поманила Карпа. – И прекратите меня снимать, – сказала с нордической вежливостью. – Я не давала вам на это своего разрешения.
– Вы знаете, кто она такая? – спросил Карп, с явной неохотой засовывая мобильник в карман джинсов и снова выпрастывая наружу крестик.
– Я знаю, – кивнула Розалия Францевна. – Я знаю все, что происходит на вверенной мне территории, молодой человек. А теперь я бы попросила… – Она многозначительно посмотрела на темнеющее, но все еще подкрашенное закатно-красным небо.
– Понимаю, – сказал Карп. – Времени у нас с вами в обрез, – а потом добавил заговорщицким шепотом: – До заката солнца.
Розалия Францевна ничего ему не ответила, не выпуская Лериной руки, она двинулась по тропинке вглубь то ли леса, то ли парка. Они шли довольно долго, пока не вышли к какому-то белому павильону.
– Это оранжерея, – сказала Розалия Францевна в ответ на вопросительный Лерин взгляд. – Она еще не до конца отреставрирована, но то, что нам нужно, уже там, внутри.
Внутри оранжереи не было ничего, кроме строительных плит и какого-то деревянного ящика.
– Молодой человек, вы не могли бы сдвинуть это в сторону? – Спросила Розалия Францевна, указывая на ящик.
– Зачем? – спросил Карп, но под строгим взглядом дамы сдался, обеими руками уперся в конструкцию, надавил.
Конструкция поддалась неожиданно легко. Не рассчитав силы, Карп едва не упал. Он выругался, а потом с почти детским восторгом уставился на открывшийся им железный люк.
– Это что? – спросил он, пытаясь нашарить в кармане штанов свой мобильный.
– На территории усадьбы некогда имелась часовня, – тоном экскурсовода начала Розалия Францевна. – Она соединялась с оранжереей подземным ходом. К сожалению, во время войны часовня была разрушена, а подземный ход завален. Но во время реставрации усадьбы была восстановлена абсолютно вся подземная инфраструктура усадьбы.
– Подземная инфраструктура, – завороженно пробормотал Карп.
– Да. Под часовней имелась сеть помещений. – Розалия шагнула к люку. – Вы не поможете? – Она вопросительно посмотрела на Карпа.
– Черт побери! Конечно! – Тот обеими руками ухватился за торчащее в центре кольцо, потянул.
– Не нужно столько усилий, – сказала Розалия Францевна, вытаскивая из кармана наполненный чем-то прозрачным шприц. – Это немецкий подъемный механизм. – Игла впилась в толстую шею Карпа в тот самый момент, когда люк с тихим жужжанием начал отъезжать в сторону. – Не волнуйтесь, дитя! – Дама смотрела только на Леру. – В шприце всего лишь снотворное. Наш друг слишком любопытен и слишком досуж, а в предстоящем деле нам необходима исключительная приватность.
К тому моменту как она закончила, Карп уже лежал недвижимый на земле. Лицо его было безмятежным, а грудная клетка медленно вздымалась и опускалась.
