– Прошу вас! – Розалия Францевна первая шагнула к открывшемуся люку, обернулась к Лере: – Константину не терпится с вами познакомиться. Кто бы мог подумать, что все это время вы были так близко! – Улыбка Розалии Францевны сделалась по-матерински теплой. – Уверяю вас, дитя! Вам нечего бояться! Можно сказать, вы самое дорогое, что у нас есть.
Подземный ход освещался яркими, забранными железными решетками лампами. Звуки шагов разносились по нему гулким эхом.
– История вашего рода так же интересна и в некотором смысле так же трагична, как история Константина. – А вот от голоса Розалии Францевны эхо отказывалось, не принимало. – Кстати, у вас с ним общий предок. Два древних рода, два удивительных жизненных пути. И оба вы – последние представители своего вида. Такая чудовищная несправедливость. Правда? Не отвечайте, дитя. Я понимаю ваше замешательство. И я не хочу отнимать у Константина удовольствие посвятить вас в происходящее. Кстати, мы уже почти пришли.
Розалия Францевна остановилась перед массивной железной дверью, приложила к считывающему устройству ключ-карту, и дверь с тихим жужжанием распахнулась.
После яркого света коридора это помещение казалось почти темным, оно освещалось лишь стоящей на столе лампой. Потребовалось время, чтобы глаза привыкли к смене освещения, и Лера смогла рассмотреть и внутреннее убранство подземной комнаты, и тех, кто в ней находился.
А это, в самом деле, была комната. Дорого и со вкусом обставленная антикварной мебелью, с кроватью под расшитым звездами балдахином, с книжным шкафом у стены, персидским ковром на полу и живыми цветами на кофейном столике. С викторианским креслом, в котором полусидел-полулежал человек. Игорек! В этом чертовом викторианском кресле сидел голый по пояс Игорек. Голова его беспомощно свисала на грудь, а на самой груди виднелись подсохшие потеки крови.
Позабыв про Розалию, Лера рванула к Игорьку, отбросила с его лба мокрые от пота волосы, заглянула в смертельно-бледное лицо.
– С ним все в порядке, душа моя! – послышался за ее спиной бархатный и уже знакомый голос. – Но жизнь его в твоих руках.
Лера обернулась на этот голос, готовая увидеть монстра, а увидела принца. Именно такими рисуют прекрасных принцев в дамских романах – высокими, белокурыми, белозубыми, широкоплечими и обаятельными красавцами.
– Я Константин, – представился принц и в галантном жесте приложил ладонь к груди. Его рубашка была не такой белоснежной, как улыбка. На его рубашке виднелись отвратительные бурые следы. – Наконец-то мы встретились, душа моя!
– Встретились, – машинально повторила Лера, а потом сказала: – Я пришла. Отпусти его! – Она посмотрела на Игорька, тот зашевелился, открыл глаза. Жив! Слава богу, жив!
– Какая же ты… – Тонко вырезанные ноздри Константина затрепетали, словно он учуял какой-то невероятной красоты аромат. – Черная книга не врет. Как же вкусно ты пахнешь! Как же тяжело противиться такому соблазну! Хорошо, что я сыт. Рози, – он посмотрел на Розалию Францевну, – ты оказалась весьма предусмотрительной, когда заставила меня поесть перед встречей с моей дорогой… – Он прищелкнул тонкими, музыкальными пальцами и продолжил: – Давай я буду называть тебя кузиной. В конце концов, нас, в самом деле, связывают родственные узы. Ты – мертворожденное дитя, потомок древнего венгерского рода. Я – последний из фон Клейстов, потомок старинного германского рода. Вижу, по глазам вижу, что кое-что ты уже знаешь и понимаешь. И даже, наверное, хочешь спросить, не самозванец ли я, ведь Отто Фон Клейст и его несчастная сестрица Ирма сгинули здесь почти сто лет назад.
Ему нравилось рассказывать! У него это хорошо получалось. Он мог бы стать прекрасным актером, если бы не стал убийцей.
– Мой прадед Грюнвальд фон Клейст был двоюродным братом Отто. Хиреющая, обедневшая, но все еще живая ветвь родового древа. В то трагическое и смутное время он тоже стал последним в роду, но темные силы благоволили нам – наш род не угас. Однако с каждым десятилетием завести потомство становилось все тяжелее и тяжелее. Человеческий род измельчал, женщины умирали, так и не успев выносить дитя. Моя покойная матушка была девятой женой у моего отца. Я говорю это, чтобы ты понимала масштаб проблемы. Ты ведь понимаешь, душа моя?
Застонал, завозился в кресле Игорек, Лера дернулась было к нему, но Константин предупреждающе вскинул вверх руку.
– С ним все хорошо. Прошу, не отвлекайся! Нам предстоит многое обсудить. И, пожалуйста, отойди чуть дальше. Твой аромат дурманит мой разум.
Он улыбнулся. И это уже была не человеческая улыбка – клыки его удлинились, а челюсть угрожающе выдвинулась вперед.
– Константин! – предупреждающе сказала Розалия Францевна и мягко взяла его за руку.
– Рози, она невероятна! – Клыки то увеличивались, то уменьшались до почти нормальных размеров. – Рози, мне тяжело…
