На перроне толпились все те же вездесущие дачники. Наверное, это была какая-то особая летняя миграция. Народ кочевал из города на дачу и обратно, тащил с собой орущих детей, собак, котов, удочки, туристическое снаряжение, велики, лукошки, рассаду. Одним словом, на перроне было многолюдно и весело. Леру это радовало. В толпе всегда проще затеряться. Она не до конца понимала, от кого и зачем ей нужно прятаться, просто решила довериться интуиции, которая советовала не высовываться. Возможно, Мирон как раз и был визуальным воплощением ее интуиции. Взъерошенным, язвительным и симпатичным воплощением. Уж точно симпатичнее адского отродья по кличке Цербер.
В шумном дачном коллективе Лера провела почти час. За это время вагон электрички начал казаться ей филиалом ада на земле, а пыльный перрон затерянной посреди леса станции – благословением. Вместе с ней на перрон вышло три десятка пассажиров. Кое-кто из них бодро пошагал тропинке, петляющей вдоль железнодорожных путей, но большая часть направилась к расположенной на противоположной стороне автобусной остановке. Лера последовала за ними.
Автобус опоздал на полчаса. Народ, съедаемый комарами и прочим мелким гнусом, уже начал роптать, когда на разбитой гравийке появился допотопный «Лаз». Таких мастодонтов Лера видела только в исторических фильмах. Старый, дребезжащий, с облупившейся с боков краской и насквозь проржавевшими арками автобус не внушал ей никакого доверия. Похоже, только ей одной, потому что дачники оживились и тут же приготовились к штурму.
Штурм закончился быстро. В автобусе с той или иной степенью комфорта разместились все. Лера пристроилась прямо под открытым окошком. Оказалось, что это стратегически правильный выбор, потому что в салоне царила просто адская духота, щедро сдобренная букетом всевозможных, по большей части неприятных ароматов. А тут форточка, свежий воздух! Если закрыть глаза и постараться не дышать, запросто можно представить себя на пассажирском сидении в роскошном кабриолете.
Дачный автобус скакал по кочкам почти пятьдесят минут. За это время Лера выяснила, что ее вестибулярный аппарат не так хорошо, как ей думалось. К счастью, на твердой земле она оказалась еще до того, как ощутила все прелести морской болезни. На этой остановке вместе с ней сошла пожилая пара в одинаковых ярко-желтых кепках и вертлявый подросток в дешевых солнцезащитных очках и наушниках.
Заблудиться тут было просто невозможно – от остановки в лес убегала всего одна довольно широкая тропа, перед которой стоял дорожный указатель, гласивший, что до финальной точки Лериного путешествия осталось всего два километра.
Подросток тут же рванул с места в карьер, и через пару минут исчез из поля зрения. Пожилая пара шла неспешно. Лера тащилась за ними следом. У нее не было ни сил, ни желания вырываться вперед. Два километра казались ей почти непреодолимым препятствием. Комары, почувствовав легкую добычу, лютовали, кружили над Лериной головой с противным писком. Пришлось по примеру пенсионеров отломать ветку от какого-то разлапистого куста и обмахиваться ею всю дорогу до дачного поселка.
В поселок Лера вошла на закате. Это были не те простецкие дачи, на которые так стремились недавние Лерины попутчики. До этих дач никто не добирался на перекладных. Даже пожилая пара до них не дошла, свернула с торной дорожки метров за пятьсот до того, как она превратилась в аккуратную асфальтовую дорогу, разделяющую поселок на две почти равные части. Левая соседствовала с высоким сосновым бором, а правая скатывалась через заливной луг к речке. Лере нравилась правая часть, но родительский дом стоял у самого леса. Хорошо, что идти до него было совсем недолго. Отец предпочитал уединение, поэтому построил дом чуть наособицу. От леса и соседей его отделял высокий кирпичный забор, ощерившийся сразу несколькими камерами видеонаблюдения. Лера знала, что камеры сломались несколько лет назад, что отец все порывался их починить, но всякий раз забывал. Это было тихое, респектабельное место, с тихими респектабельными соседями и стремящимся к нулю уровнем преступности. Родовое гнездо, в котором никогда не было места для одной маленькой непутевой пташки.
Массивная металлическая калитка была заперта. У Леры имелся собственный ключ от родового гнезда, но она решила, что будет разумнее не вламываться без разрешения, а позвонить. Она нажала на кнопку звонка, подождала секунд сорок, нажала еще раз. В следующий раз она ждала целую минуту. Этого времени хватило бы, чтобы выйти из дома и дойти до калитки. А любимый мамин йорк Рони, который на даче предпочитал свободный выпас, уже давно заливался бы лаем с той стороны калитки. Рони не считал Леру членом семьи, поэтому каждое ее появление встречал злобным тявканьем и все время норовил куснуть за ногу. Вообще-то, собак Лера любила, а вот с этим мелким бесом найти общий язык ей никак не удавалось.
