И вот сейчас ее никто не облаивал и двери ей никто не открывал. Это могло означать только одно – родителей здесь нет. Возможно, они все еще добираются до родины с индийского ретрита, а возможно, решили заехать в городскую квартиру. Вариантов могло быть несколько, но решение Лера уже приняла. Чтобы не шастать по лесу ночью, она переночует в загородном доме, а утром отправится в городскую квартиру. А если и там ничего не удастся узнать, поедет в отцовский офис. Уж в офисе-то точно в курсе, куда и насколько подевался их босс.
Ключ повернулся в замочной скважине легко и беззвучно, так же беззвучно распахнулась калитка. Лера вошла во двор, осмотрелась. Окна второго этажа были распахнуты настежь. И это было странно. Отец был педантом во всем, особенно в вопросах порядка и безопасности. Они с мамой ни за что не уехали бы, оставив окна открытыми. Так может быть они дома? Просто устали с дальней дороги и легли отдохнуть? Против этой версии говорило отсутствие Рони. Да и мама спала очень чутко. Она не могла не услышать трель звонка.
Наползающие с леса сумерки зажгли фонарики на фотоэлементах. Света от фонарей было мало, они скорее носили декоративную функцию, а настоящее освещение включалось с крыльца. Но фонарики Лере нравились, они вносили в дизайнерский мамин сад что-то сказочно-эльфийское, успокаивающее. К сожалению, сейчас это не сработало, в душе нарастала тревога, которую Лера старательно душила с того самого момента, как не смогла дозвониться ни до одного из родителей.
Тревога усилилась, когда выяснилось, что входная дверь не заперта, а лишь прикрыта. Если незакрытые окна хоть как-то можно было объяснить рассеянностью или спешкой, то тут в голову не приходило ни одного разумного объяснения. Лера сделала глубокий вдох и тихонько толкнула дверь.
Внутри было тихо, пахло любимыми мамиными духами и еще чем-то едва уловимым, неприятным.
– Мама! – позвала Лера, оставляя входную дверь открытой. Просто так, на всякий случай. – Мама, ты где?
Ответом ей стала тишина. Значит, придется войти и лично проверить, все ли в порядке. О том, что все не в порядке, криком кричала обострившаяся Лерина интуиция. Но не станешь же, проделав такой длинный путь, возвращаться обратно, не убедившись, что дом пуст! Мало ли что там кричит ее интуиция!
На цыпочках, чтобы не скрипнула ни одна половица, Лера вошла в дом, обошла все комнаты первого этажа. Комнат было всего три: просторная кухня-столовая, гостиная и отцовский кабинет. На кухне царил идеальный порядок, сыто урчащий холодильник был забит полуфабрикатами, овощами, фруктами и соками. Судя по состоянию овощей, положили их туда относительно недавно. Даты на бутылках с молоком стояли свежие.
В отцовский кабинет Лера без лишней надобности никогда не заходила. В отсутствие отца кабинет вообще всегда запирался на ключ, но сейчас он был открыт. На рабочем столе подмигивал переведенный в спящий режим ноутбук. Отец возил его с собой в стильной кожаной сумке. Вход в ноутбук всегда был запаролен, точно так же, как заперта дверь кабинета. Лера пробежалась пальцами по клавишам, и на экране зажглась заставка с фотографией счастливо улыбающейся мамы. Как бы отец не относился к Лере, маму он не просто любил, а боготворил. Иногда Лере казалось, что он терпит ее присутствие в своей жизни только потому, что этого хочет его ненаглядная жена. Вот такие в их семье были сложные отношения.
Оставался второй этаж с двумя спальнями и маминой мастерской. Лера начала именно с нее. В отличие от отцовского кабинета с его вечно задернутыми шторами и вечно запертой дверью, мамина мастерская всегда стояла нараспашку. В ней было много света и много воздуха. Маме нравились и свет, и воздух, и огромные французские окна, и открывающийся из них вид на сосновый лес. Окна и лес всегда особенно хорошо получались на фотографиях, которые мама выставляла на своей страничке. Окна и лес собирали почти столько же лайков, сколько и Рони.
В отличие от отцовского кабинета, в мастерской царил творческий беспорядок. Мольберт с незавершенным пейзажем и забытая на подоконнике палитра тоже очень хорошо смотрелись на фото. Мама знала толк в красоте. Лера осмотрела мастерскую, не заходя внутрь, а потом направилась в родительскую спальню. Кровать была расстелена, и сама спальня выглядела так, словно ее хозяева готовились отойти ко сну. На спинку стула было небрежно брошено шелковое домашнее платье, тут же на пушистом ковре стояли изящные туфли. Даже в своем загородном доме вдали от посторонних глаз мама оставалась верна себе. Никаких дурацких халатов и безвкусных спортивных костюмов, никаких тапочек!
