Как это началось, не знаю, но я стала рассказывать своим пузатым соседкам об инках, и это поимело огромный успех. Даже моя тезка Лизавета, которая, не замолкая, ныла, что у нее тут или там кольнуло, зуб болит, глаз дергается, заусенец воспалился, и она замолкала. Интересовали женщин не пытки и казни, и даже не секс, как можно подумать, а быт, семейная жизнь и всякие такие уютно-камерные темы. Больше всего им нравилось слушать о царствующих особах. То ли в преддверии жизни с детьми они уже и сами немного впадали в детство, то ли инкские сказки были для них успокаивающим средством.
Я ведь знала, что справедливое государство, как декларировал его Пачакути, было иллюзией, завоеванные племена, и те, что присоединились добровольно, не были свободны и вообще, и в частности. Они существовали, чтобы работать и воевать, они жили там, где родились, женихам выбирали невест специально назначенные чиновники, чтобы те плодили новых работников и солдат. Неповиновение каралось смертью. Придумывать я ничего не придумывала, просто, за вычетом всякого социально-политического свинства, действительно получалась сказка.
Итак, Инки женились исключительно на родных сестрах, так повелось испокон века, ведь женой Солнца была Луна. Их дети тоже становились супругами. Считалось, что нечего благородную кровь мешать и богатство транжирить, все должно в семье оставаться. Для простого народа кровосмесительные браки были строго-настрого запрещены.
Можно подумать, если индейцы ходили полуголые, у них процветала половая распущенность, и они блудили и плодились, как кошки? Ничего подобного. Изнасилование или блуд по обоюдному согласию с чужой женой – смерть! А не дай бог соблазнить кого-то из монастыря – Дома Дев Солнца – вот здесь капец всему в прямом смысле. Смерть настигала не только любодея, но и всех жителей деревни, откуда он родом, и саму деревню стирали с лица земли.
Наложниц Сапа Инка набирал в Доме Дев Солнца, где девочек воспитывали с детства. Не прошедшие конкурс оставались жить в монастыре и хранили девственность до смерти. Они занимались прядением, шитьем и готовкой пищи для вождя. Сын Солнца, живой Бог на Земле, одежду надевал один раз, после чего ее сжигали, также уничтожали еду, к которой он прикоснулся, золотую и серебряную посуду из которой ел. Наложницы услаждали плоть Сапа Инки и тоже шили одежду и готовили еду. Были у них и необычные, можно даже сказать, экстравагантные обязанности: подбирать и съедать волоски, которые падали с головы Инки, чтобы никто не мог навести на него порчу, то же самое делали и с его плевками. Законного наследника престола рожала законная жена, если же она не рожала мальчика, тогда выбирался сын наложницы, которого она усыновляла. Нравы были простые, жена вождя тоже пряла и шила.
На это Вальс-Бостон заметила:
– Значит, порядок был.
Это правда. Порядок был. Дисциплина для жителей Тауантинсуйу была превыше всего.
Наследник владыки воспитывался соответственно своему предназначению: его учили владению письмом, чтению и разным наукам, большое значение придавали физподготовке и военному искусству. А управление империей, знание и понимание ее законов преподавал отец, наследник постигал это на практике, постоянно находясь при нем дома и в поездках.
На коронацию собиралась туча народа со всех провинций, и совершалась масса церемоний. Про жертвоприношения детей я не распространялась, упомянула белых жертвенных лам, кровью которых верховный жрец чертил принцу линию от мочки до мочки уха, а мочки у царствующих особ и аристократии специально оттягивались и в них вставлялись золотые диски. Наследник получал дорогие дары и царские регалии – золотое копье, украшенное перьями птиц, и корону – красную налобную повязку с красной бахромой, а со времен Пачакути вместо повязки – диадему.
Каждому Сыну Солнца строили собственный дворец, облицованный золотом. Интерьер был скромный, но достойный, никакой свалки барахла. На полу – ковры, на стенах – перья тропических птиц. Были у вождя и другие дворцы, путевые, где он останавливался в своих разъездах по стране, и не просто дворцы, а целые деревни, потому что рядом с дворцом располагалось жилье для женщин, слуг и разнообразные кладовые.
Всякий выход Сапа Инки из дома – торжество. Во-первых, в одиночку он не ходил, его сопровождала туча подданных: свита, музыканты, охрана и челядь. Во-вторых, он вообще не ходил, а плыл над народом на золотых носилках, которые несли восемь силачей. Впереди процессии бежали подметальщики и мели дорогу. За ними освежители воздуха разбрызгивали благовонные масла.
