Вопрос Джо возвращает меня в недавнее прошлое. Я стою в изножье кровати отца и смотрю на путаницу трубок и проводов, змеями выползающих из-под больничной пижамы. Голова отца перевязана, но ударом в живот для меня становится крошечное пятнышко крови. Оно на шее, как раз над кадыком. Скорее всего, его приняли за щетину или царапину. Но на фоне общей чистоты, когда заботливые медсестры уже тщательно смыли с отца все следы аварии, от крошечного напоминания у меня подкашиваются колени.
– Отец был крупным человеком, – тихо говорю я, – но лицом к лицу он казался еще больше, чем был на самом деле. Одна только бьющая энергия добавляла ему пару дюймов. Он всегда не шел куда-то, а бежал. Он не ел, а поглощал еду. Бывают люди, живущие на грани человеческих пределов. Мой отец был одним из них. – Я плотнее запахиваю отцовскую куртку. – Но тот человек на больничной койке… он оказался мне незнаком.
– Ты говорил с лечащим нейрохирургом? – спрашивает Джо.
– Да. Доктор Сент-Клэр приходил в палату и рассказал о взятых анализах и экстренной операции, которую провели, чтобы уменьшить давление на мозг. Он объяснил, что, хотя опухоль спала, травма ствола мозга очень тяжелая и никакая дальнейшая операция не сможет ее устранить.
– Как часто ты навещал отца в больнице?
Я колеблюсь, обдумывая, как сказать, что сидел там постоянно, за исключением короткого периода, когда судебный запрет не позволял появляться в палате.
– Я старался навещать его каждый день.
Джо поворачивается ко мне:
– Эдвард, вы с отцом когда-нибудь говорили о его пожеланиях на случай потери дееспособности?
– Да, – отвечаю я. – Один раз.
– Расскажите суду.
– Когда мне было пятнадцать, отец решил отправиться в леса Квебека и пожить с дикими волками. Никто раньше не пробовал ничего подобного. Биологи отследили коридоры миграции волков вдоль реки Святого Лаврентия, и он решил попытаться найти стаю, а затем влиться в нее. В начале своей карьеры он сумел войти в доверие к нескольким содержащимся в неволе стаям, и, по его мнению, этот план был естественным продолжением. Но он также означал, что отец проведет зиму в Канаде один, без крова и еды.
– Твой отец беспокоился о своей жизни?
– Нет. Он просто делал то, что считал нужным. Волки действительно стали его призванием. Но мама смотрела на его план по-другому. Она считала, что отец бросает ее на произвол судьбы с двумя детьми, и была уверена, что он погибнет в лесу. Что его желание безответственно и безумно, что он одумается и решит остаться дома, с семьей… Только он поступил по-своему.
Мать застыла на своем месте в первом ряду, опустив взгляд на колени. Ее руки сжаты в кулаки.
– В ночь перед отъездом отец позвал меня в кабинет. На столе стояли два стакана и бутылка виски, и он предложил мне выпить, потому что я остаюсь в доме за главного.
– Ты узнаёшь этот документ? – спрашивает Джо.
Оно снова передо мной – смятое и порванное с одного края письмо, которое я нашел в картотечном шкафу. Джо вносит его в качестве доказательства, а затем просит меня зачитать вслух. Я читаю, но в голове звучит голос отца.
И мой собственный вопрос: что, если я сделаю неправильный выбор?
– Внизу страницы стоит твоя подпись? – спрашивает Джо.
– Да.
– А рядом подпись твоего отца?
– Да.
– За последние девять лет отец говорил тебе, что аннулирует эту медицинскую доверенность?
– Протестую! – Адвокат Кары встает со стула. – Эта записка не является законной медицинской доверенностью.
– Отклонено, – бормочет судья.
Он снова принимается дергать себя за волосы. Удивительно, как он до сих пор не облысел. В какой-нибудь параллельной вселенной мы с Карой могли бы вместе посмеяться над этим.
– Мы больше никогда о ней не заговаривали. А потом он вернулся домой из Квебека, и все.
– Когда ты вспомнил об этом договоре?
– Несколько дней назад, когда просматривал бумаги в доме отца в поисках телефона смотрителя, который ухаживает за волками в Редмонде. Эта бумага застряла за ящиком в картотечном шкафу.
– Когда ты просматривал бумаги отца, – спрашивает Джо, – ты находил еще какие-нибудь доверенности?
– Нет, не находил.
– А как насчет завещания? Или полиса страхования жизни?
– Завещания не было, – отвечаю я, – но я нашел страховой полис.
– Ты можешь сказать суду, кто будет получателем страховой суммы в случае кончины отца?
– Моя сестра, – отвечаю я. – Кара.
Сестра изумленно открывает рот, и я понимаю, что отец не говорил ей о страховке.
– Ты указан как получатель?
– Нет.
