Пока на свидетельском месте меня приводят к присяге, я сую руку в карман отцовской куртки и нащупываю крошечный клочок бумаги. Мне не хочется привлекать внимание, вытаскивать его и рассматривать, особенно у всех на виду, но меня снедает любопытство. Что там, записка? Список продуктов, написанный почерком отца? Почтовое уведомление? Квитанция из прачечной? В голове на миг проносится образ сотрудника химчистки, удивляющегося, почему никто не забрал брюки Люка Уоррена в прошлый понедельник, как и договаривались. Я раздумываю, как долго они будут хранить у себя одежду, попытаются ли позвонить отцу и попросить его забрать вещи или отдадут их на благотворительность.
Но когда мне удается тайком вытащить бумажку из кармана и рассмотреть ее под стойкой свидетельского места, чтобы люди в зале думали, будто я просто уставился в колени, передо мной оказывается предсказание из китайского печенья.
Интересно, зачем он его сохранил. Может, предсказание оказалось созвучным ему. Или он перечитывал его время от времени в качестве предупреждения.
А может, просто сунул в карман и забыл.
Или оно напоминало ему обо мне.
– Эдвард, – говорит Джо, – расскажи нам про свое детство с отцом.
– Я думал, что у меня самый крутой папа в мире, – признаюсь я. – Вы должны понимать, что я был тихоней, умником. Бо́льшую часть времени я проводил, уткнувшись в книгу. Я страдал от аллергии почти на всю природу. Был мишенью для хулиганов.
Боковым зрением я чувствую на себе любопытный взгляд Кары. В ее памяти живет совсем другой старший брат. С точки зрения маленького ребенка, даже зануда выглядит крутым, потому что учится в старшей школе, водит побитую машину и покупает лакричные конфеты.
– Когда отец вернулся из леса, он в один миг проснулся знаменитым. На меня тоже обрушилась популярность в школе только благодаря тому, что я его сын.
– А как насчет ваших отношений с отцом? Вы были близки?
– Отец проводил много времени вне дома, – дипломатично говорю я, и мне в голову приходит фраза «О покойниках плохо не говорят». – Помимо поездки в Квебек, где он жил в стае диких волков, после возвращения домой и появления стай в Редмонде отец часто оставался ночевать там в трейлере, а иногда и в вольерах. Дело в том, что Каре намного больше нравилось сопровождать отца, чем мне, поэтому она проводила больше времени в тематическом парке, а я оставался с матерью.
– Ты обижался на отца за то, что он проводил с тобой мало времени?
– Да, – прямо отвечаю я. – Я помню, как завидовал выращенным им волкам, потому что они знали его лучше, чем я. И еще я помню, что ревновал к отцу сестру, потому что она, казалось, говорила на его языке.
Кара опускает голову, волосы падают ей на лицо.
– Ты ненавидел отца, Эдвард?
– Нет. Я не понимал его, но не ненавидел.
– Как ты думаешь, он тебя ненавидел?
– Нет. – Я качаю головой. – Скорее я вызывал у него недоумение. Думаю, он ожидал, что дети будут естественным образом разделять его интересы. Честно говоря, он с трудом мог поддерживать разговор с людьми, не увлекающимися теми же вещами, что и он.
– Что случилось, когда тебе было восемнадцать лет?
– Мы с отцом… поспорили, – говорю я. – Дело в том, что я гей. Я признался матери, и она посоветовала отправиться к отцу и рассказать ему. Он тогда был в своем трейлере в тематическом парке.
– Разговор прошел не очень хорошо?
Я колеблюсь, пробираясь сквозь минное поле воспоминаний.
– Можно и так сказать.
– Так что же произошло?
– Я ушел из дома.
– Куда ты направился?
– В Таиланд, – отвечаю я. – Там я преподавал английский и путешествовал по стране.
– И как долго ты там пробыл?
– Шесть… лет.
В промежутке между двумя словами мой голос срывается.
– Во время отсутствия ты поддерживал связь с семьей? – спрашивает Джо.
– Поначалу нет. Я хотел полностью разорвать отношения, мне это было необходимо. Но потом я связался с матерью. – Я встречаюсь с ней взглядом и пытаюсь без слов попросить прощения за то, что заставил ее пройти через ад, за долгие месяцы молчания. – С отцом я не пытался связаться.
– При каких обстоятельствах ты вернулся из Таиланда?
– Мне позвонила мать и сказала, что отец попал в серьезную аварию и Кара тоже пострадала.
– Что ты почувствовал, когда услышал об аварии?
– Я изрядно перепугался. Понимаете, на самом деле не имеет значения, насколько давно ты с кем-то не виделся. Он все равно останется твоей семьей. – Я поднимаю взгляд. – Я вылетел в Штаты первым же самолетом.
– Расскажи суду о первой встрече с отцом в больнице.
