Изо рта вылетал ржавый, тонкий скрип. Таких звуков я не помнил.
И мне было больно их издавать. Больно собирать этот звук на кончике языка в слово. Пока я заикался и давился слогами, подбежал водитель автобуса.
– Я уже вызвал полицию, – пригрозил он, держа меня на расстоянии гигантским фонариком, как подручным оружием.
Вот тут-то ко мне и вернулся дар речи.
– Помогите, – выдавил я.
На самом деле появление полиции стало скрытым благословением. Поначалу мне с трудом удалось убедить их, что у меня есть удостоверение личности, хотя в нагрудном кармане потрепанного комбинезона лежали водительские права, с которыми я уходил в лес два года назад. Я уверен, что по виду полицейские приняли меня за бездомного бродягу, укравшего у какого-то парня бумажник. Только когда они позвонили Джорджи и она разрыдалась на другом конце провода, мне наконец поверили и позволили принять душ в раздевалке участка. Полицейские дали мне форменную футболку и спортивные штаны. Купили гамбургер из «Макдоналдса».
Я проглотил его за пять секунд. Следующий час меня тошнило в туалете.
Начальник полиции принес мне воды и соленый крекер. Он хотел знать, что – черт возьми! – может заставить человека жить со стаей волков. Особенно его интересовало, как мне удалось не оказаться их ужином. Чем больше мы разговаривали, тем быстрее уходил скрежет из моего голоса, и слова, поначалу витавшие призраками под нёбом, начали мягко скатываться с языка твердыми и осязаемыми каплями.
Он извинился за то, что мне придется спать в камере предварительного заключения на жесткой койке. Но для меня это была первая кровать за два года, и я никак не мог удобно на ней устроиться. Стены надвигались на меня, хотя полицейские оставили дверь камеры незапертой. Все вокруг пропахло чернилами, тонером и пылью.
Когда в участок впустили Джорджи, всю ночь проведшую за рулем, чтобы добраться до меня, я крепко спал на полу камеры. Но, как любое дикое животное, я полностью проснулся еще до того, как ее нога переступила порог. Я знал, кто входит в камеру, потому что меня окатило цунами из запахов шампуня и духов задолго до того, как я увидел жену.
– Господи! – прошептала она. – Люк?
И бросилась ко мне.
Я думаю, что причина именно в этом – инстинкт взял верх и отключил разумную часть сознания. Но в любом случае, когда Джорджи бросилась ко мне, я поступил так же, как и любой волк в подобной ситуации.
Я настороженно от нее отпрянул.
