Не надо забывать, что я не видел своего лица уже два года, если не считать случайного мутного отражения в воде. Спутанные в нечаянные дреды волосы доходили до середины спины. У меня отросла густая борода. Лицо покрывали заживающие царапины, полученные в играх с волками. Уже несколько месяцев я не мылся полностью. Я похудел почти на шестьдесят фунтов, и запястья веточками торчали из манжет комбинезона. Уверен, я выглядел как существо из худших кошмаров любого человека.
Шоссе я услышал задолго до того, как увидел, и только тогда понял, насколько обострились мои чувства, – я ощущал запах разогретого на солнце асфальта за много миль до того, как деревья поредели и передо мной поднялась насыпь дороги. Выйдя на яркий солнечный свет, я прищурился: проезжавший мимо трактор с прицепом так оглушительно шумел, что я едва не упал, отшатнувшись от его рева. Сопровождавший его порыв горячего ветра сдул волосы с моего грязного лица.
Подойдя к ограждению, я дотронулся до рабицы, и холодная сталь, словно решетка, впечаталась в мою ладонь. Ее прикосновение так сильно отличалось от всего, чего я долгое время касался, что на мгновение я замер, просто впитывая силу и чистые линии металла. Я перебрался через нее, ловко перепрыгнув через верхний край и бесшумно соскочив на землю: эти навыки я оттачивал два года. От звука голосов каждый волосок на затылке встал дыбом, и я мгновенно пригнулся. Я старался подходить с подветренной стороны, чтобы люди не знали о моем приближении.
Это оказалась группа девочек-скаутов, или как там их называют в Канаде. Они устроили пикник на площадке отдыха рядом с дорогой, пока вместительный автобус спал в тени парковки, подобно неуклюжему зверю.
Я чувствовал себя неуверенно, дико, слишком на виду. Вокруг не было укрытия деревьев; не было никого готового сражаться рядом со мной, если понадобится. Я слышал высокий, надрывный гул машин, проносящихся по дороге, и каждый раз он казался мне пулей, пролетающей слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Смех девочек оглушал, и мне пришлось закрыть уши ладонями.
Оглядываясь назад, я могу себе представить сцену их глазами: только что они весело дурачились, и вдруг за столом для пикника сидит нескладное, оборванное и вонючее чудовище. Некоторые девочки закричали, одна побежала к автобусу. Я попытался их успокоить, но инстинкт велел мне пригнуться и наклонить голову. Потом я вспомнил, что у меня есть голос.
Которым я не пользовался уже два года, разве что выл и рычал.
