Подъем по холму к волчьим вольерам оставляет странное ощущение, словно с каждым шагом я отматываю назад годы, снова превращаясь в ребенка. Когда я прохожу мимо одного вольера, пара волков провожает меня вдоль ограды, будто ожидая, что в любое мгновение я могу перекинуть им угощение в виде кролика. Старый трейлер отца стоит на вершине холма, над вольерами. Из трубы дровяной печи трейлера поднимается завиток дыма, хотя на мой стук никто не отвечает.
– Уолтер! – зову я. – Это Эдвард. Сын Люка.
От стука дверь распахивается, и я окунаюсь в воспоминания. В трейлере ничего не изменилось. Там стоит диван с поролоновыми подушками, подранными зубами бесчисленных волчат, где я перечитал десятки книг, пока отец давал ежедневную лекцию о волках посетителям фактории. Остался неизменным и туалет, где вода спускалась нажатием на педаль в полу.
Узкая кровать, где в один прекрасный день все пошло прахом, тоже стоит на своем месте.
Плохая идея. Не стоило слушать Кару. Надо вернуться в больницу… Я вываливаюсь из трейлера и слышу шуршание пырея из деревянного сарая, где хранится в морозильниках свежее мясо, которое привозят для волков. Заглянув внутрь, я обнаруживаю Уолтера в мясницком фартуке, разделывающего с помощью гигантского ножа тушу оленя. Руки Уолтера, метиса племени абенаки, ростом шесть футов и четыре дюйма, покрывают спирали тату. В детстве я в равной степени восхищался и боялся его.
Уолтер смотрит на меня так, будто видит призрака.
– Это я, Эдвард.
Он роняет нож и сгребает меня в медвежьи объятия.
– Эдвард… – произносит он. – Да ты вылитый… – Уолтер отступает на шаг и хмурится. – Он?..
– Нет, – быстро отвечаю я. – Без изменений.
Я выглядываю из сарая и встречаюсь взглядом с тремя волками, внимательно наблюдающими за мной из-за ограды. Отец часто говорил о мудрости в волчьих глазах; она обескураживает даже дилетантов при первой встрече. Волки не просто смотрят на вас – они заглядывают в душу. И вдруг мне начинает казаться, что, возможно, в настойчивости Кары есть смысл.
Я уже звонил Уолтеру прошлой ночью из дома отца и объяснил, в каком тот состоянии, но сейчас рассказываю, почему приехал и как именно, по мнению Кары, посещение волка может помочь. Уолтер слушает меня, не перебивая, но кривит губы, словно пытается прожевать наш план и выплюнуть те части, которые ему не нравятся. Когда я заканчиваю, Уолтер складывает на груди руки:
– То есть ты хочешь привезти в больницу волка.
– Да, – киваю я. – Звучит смешно.
– Дело в том, что ты понятия не имеешь, как обращаться с волком. Внешне он похож на собаку, но это не значит, что у них много общего. Давай я поеду с тобой.
Мне приходится серьезно задуматься о его предложении.
– Лучше я поеду один, – решил я.
Так проблемы будут только у одного из нас.
Я выхожу вслед за Уолтером из сарая, и мы спускаемся по холму к вольерам. В одном два волка радостно бросаются навстречу, завидев нас. У того, что поменьше, только три лапы.
– С добрым утром, ребята.
Уолтер указывает на трехлапого волка, который носится взад-вперед вдоль ограды, ничуть не смущаясь отсутствием конечности. Его взгляд занозой скользит мне под кожу.
– Это Зазигода, – говорит Уолтер. – Его имя означает «ленивец». У твоего отца есть чувство юмора.
Уолтер залезает в кисет для дичи, пришитый к куртке, и бросает замороженную белку в сторону деревьев в задней части вольера. Второй волк рысит за угощением, но Зазигода ждет свою долю. Вместо второй белки Уолтер достает упаковку сливочного сыра «Филадельфия». Отрывает уголок, и Зази принимается лизать сыр.
– Молочные продукты их успокаивают, – поясняет Уолтер.
Я смутно припоминаю, как отец рассказывал, что альфа-самка, подозревающая, что скоро у нее начнутся роды, выбирает из стада оленей кормящую олениху для охоты, потому как знает: гормоны, содержащиеся в крови добычи, смягчают эмоции тех, кто ее ест. И к тому времени, когда родятся волчата, стая будет более спокойной и примет их с большей вероятностью.
– Мы спасли Зази, – рассказывает Уолтер, заходя без малейшего сомнения в вольер. – Его нашел охотник, когда ему было около года. Лапа попала в медвежий капкан, и он ее отгрыз. Твой отец выходил его. Ветеринар говорил, что он не жилец, слишком слаб, в рану попала инфекция и он не доживет до конца недели. Но Зази чихать хотел на его расчеты. Знаешь, в жизни есть просто люди и есть люди? Вот так и у волков: есть просто волки и волки. Зази – один из таких. Только скажи ему, что не выживет, и он из шкуры вон вылезет, чтобы доказать, как ты не прав.
Я думаю, именно поэтому Кара хотела, чтобы я привез Зази. Потому что его история так сильно походила на чудо, которого она ждет для отца.
Уолтер смотрит на меня:
