Когда я провожал Кару в школу, а потом сидел в машине и следил, чтобы она прошла весь путь до двойных дверей, мною двигало не только желание убедиться, что ее не утащит какой-нибудь извращенец. Я не мог быть ею – маленькой девочкой с развевающимися сзади хвостиками, с рюкзаком, похожим на розовый панцирь черепахи; в ее голове счастливо уживались «а вдруг» и «может быть». Она могла убедить себя в чем угодно: что под шляпками грибов живут феи, что мама плачет по ночам из-за грустной книги, что не важно, если отец забыл, когда у меня день рождения, или пропустил ее выступление на праздничном концерте, поскольку слишком увлекся, обучая польских фермеров, как отпугнуть волков от своих участков, проигрывая аудиозаписи с воем. Что касается меня, я уже потерял радужный взгляд на жизнь и скептически относился к идее о том, что вымышленный мир способен отодвинуть реальность. Я наблюдал за ней каждое утро, потому что, чувствуя себя в тот момент маленьким Холденом Колфилдом, хотел убедиться, что никто не разрушит детство моей сестры так же, как разрушил мое.
Кара считает, что я бросил ее, но, возможно, я вернулся как раз вовремя. Волей судьбы я сейчас единственный человек, кто в состоянии позволить ей побыть ребенком еще немного. И сделать так, чтобы ей не пришлось винить себя за решение, в котором она может сомневаться всю оставшуюся жизнь.
«Я не могу, – сказала сестра. – Я просто хочу, чтобы все закончилось».
Я нужен Каре. Она устала от разговоров с врачами, медсестрами и социальными работниками. Она не хочет делать этот выбор.
Значит, его сделаю я.
Мой лучший день, проведенный с отцом, едва не обернулся катастрофой.
Это случилось сразу же после рождения Кары. Мать читала книги по воспитанию, опасаясь, что мир маленького мальчика, который в течение семи лет получал все ее внимание, пошатнется, когда домой принесут младенца. Однажды я действительно попытался скормить Каре четвертак, как игровому автомату с пинболом, но это уже другая история… В книгах говорилось, что новорожденный должен принести брату или сестре подарок. Поэтому, когда меня взяли в больницу, чтобы познакомить с крошечным розовым комочком, который оказался моей сестрой, мама похлопала по кровати рядом с ней.
– Посмотри, что принесла тебе Кара, – сказала мать и протянула мне длинный тонкий сверток в подарочной упаковке.
Я уставился на ее живот, удивляясь, как ребенок поместился внутри, не говоря уже о большом подарке, но меня сразу же отвлек тот факт, что сверток предназначался мне. Я развернул его и обнаружил свою первую удочку.
В семь лет я мало походил на других мальчиков – те протирали джинсы на коленках и ловили слизней, чтобы распять их на солнце. Меня же гораздо чаще можно было застать в комнате за чтением или рисованием. Для отца, который с трудом понимал, как вписаться в структуру традиционной семьи, нетрадиционный сын оказался неразрешимой загадкой. Он в буквальном смысле слова не знал, что со мной делать. Те несколько раз, когда он пытался познакомить меня со своими увлечениями, оборачивались катастрофой. Я свалился в заросли ядовитого плюща. Так сильно обгорел на солнце, что не мог открыть глаза из-за отека. Дело дошло до того, что, если мне приходилось ехать в Редмонд, я сидел в трейлере и читал, пока отец занимался своей работой.
И, честно говоря, вместо удочки я бы предпочел получить новый набор для рисования, где радугой выстроены маленькие баночки с акварелью и фломастеры.
– Я не умею ловить рыбу, – признался я.
– Отлично! – воскликнула мать. – Тогда папа тебя научит.
Я уже слышал эту фразу раньше.
– Люк, почему бы вам с Эдвардом не пойти и не опробовать удочку? А мы с Карой немного вздремнем.
Отец в недоумении посмотрел на мать:
– Прямо сейчас?
Но он не решился спорить с женщиной, которая только что родила ему дочь. Он перевел взгляд на меня и кивнул.
– Кстати, сегодня отличный день для рыбалки, – добавил он, и одна эта фраза убедила меня, что сегодня между нами с отцом может зародиться что-то иное.
Что-то чудесное. В телевизоре отцы постоянно ходили на рыбалку с сыновьями. Они вели задушевные беседы. Возможно, рыбалка станет нашей с отцом единственной точкой соприкосновения.
Мы поехали в Редмонд.
– Давай так, – предложил отец. – Пока я буду кормить волков, ты накопаешь червей.
Я закивал. Возникни такая необходимость, я готов был отправиться за червями в Китай. Мы с отцом вдвоем проводили время, и я собирался полюбить рыбалку, чего бы это ни стоило. Я уже представлял себе вереницу счастливых дней в будущем и как крепнет наша связь благодаря судакам и полосатым окуням.
