Владыка продолжалъ все еще бороться съ своими чувствами и потому, видимо, взвшивалъ каждое свое слово. Обратясь къ Назли, онъ сказалъ ей тихо, но съ негодованіемъ, дрожащимъ въ голос и взгляд:
— Встань, благословенная, подойди, поцлуй мою десницу. Дай мн взглянутъ на себя, что ты за человкъ.
Назли встала и тотчасъ же, упавъ ему въ ноги, сказала тихо и проникающимъ въ сердце голосомъ:
— Старче мой! милый мой старче!.. Барашекъ ты мой старче… я скоро умру… мой старче!..
И, качая головой, она сла на полъ у ногъ его и заплакала. Потомъ сказала:
— Поди сюда поближе, деспотъ ты мой, эффенди ты мой, паша ты мой! дай руку свою…
Митрополитъ тронутый подошелъ ближе, нагнулся къ ней и подалъ ей руку; она поцловала ее, потомъ, приложивъ руку его къ своей груди, въ которой такъ сильно билось сердце, вдругъ закричала раздирающимъ голосомъ:
— Слышишь? слышишь ты, какъ оно бьется?.. Слышишь,
Тогда митрополитъ поврилъ ей, лицо его измнилось и успокоилось. Онъ сталъ спрашивать у отца Арсенія, кто она и откуда, изъ какой семьи и какихъ лтъ была потурчена и когда задумала обратиться.
Выслушавъ все внимательно, митрополитъ позволилъ ей оставаться тутъ пока, а самъ веллъ опятъ подать себ коня и вышелъ изъ церкви, говоря отцу Арсенію со вздохомъ:
— Хорошо это! Но посмотримъ теперь, что намъ съ туречиной со всей этой длать… Консуловъ извстить бы надо стороной… поскоре…
Отецъ Арсеній повторялъ съ радостью:
— Извстимъ! извстимъ… извстимъ… Хорошо! хорошо! Все хорошо… Все слава Богу… Извстимъ… извстимъ…
Лошадь подавали; я бросился держать стремя; тогда только владыка замтилъ меня и сказалъ:
— А! и ты, благословенный, здсь?..
Онъ подалъ мн руку и прибавилъ, обращаясь къ отцу Арсенію:
— Ты бы самъ здсь съ ней остался; а къ русскому и къ эллину можно хоть бы и его послать. Онъ мальчикъ разумный, и отецъ его драгоманъ ихній… Не такъ замтно будетъ, какъ если отъ насъ кто-нибудь пойдетъ… Какъ ты думаешь, сынъ мой?
Я сказалъ: какъ прикажете; и ужъ ободренный первымъ успхомъ, одушевленный мыслью о спасеніи бдной Назли, успокоенный тмъ, что теперь одинъ, безъ Назли, я пройду безопасне, я полетлъ какъ на крыльяхъ въ русское консульство. Изъ осторожности я все-таки обошелъ базаръ далеко кругомъ и миновалъ благополучно вс т мста, гд боялся встртить турокъ. Но я боялся напрасно. Еще въ город немногіе знали объ этомъ событіи.
Гораздо трудне было мое положеніе въ консульствахъ. Эллинскаго консула я не засталъ дома; побжалъ къ отцу Аристида, къ драгоману, и его не засталъ; прихожу на русскій дворъ, Ставри говоритъ:
— Поди въ домъ Бакева, тамъ и Бостанджи-Оглу чай пьетъ, потому что у Бакева сегодня французъ и австріецъ въ гостяхъ.
Я спшу къ Бакеву и только что отворяю калитку на дворикъ его, прямо мн навстрчу monsieur Бреше съ своимъ кавассомъ. За нимъ австрійскій консулъ и самъ Бакевъ.
Я посторонился поспшно и не зналъ, что мн длать. Они уходили, и я не смлъ остановить ихъ и сказать въ чемъ дло. Никто мн этого не поручалъ и не приказывалъ.
Къ счастію самъ Бакевъ, увидавъ меня, сказалъ:
— А! вотъ и самый этотъ Одиссей!..
Я понялъ, что они уже знаютъ о дл Назли. (Въ самомъ дл, Бостанджи-Оглу, врно, обдумавъ посл, что онъ не иметъ права пренебречь этимъ, поспшилъ отыскать управляющаго и разсказалъ ему.)
Консулы остановились, и Бреше, повелительно обратясь ко мн, съ уничтожающимъ взглядомъ и строгимъ голосомъ сказалъ:
— Voyons de quoi s’agit-il?
Я сказалъ только, что отвелъ въ митрополію одну турчанку, которая желаетъ обратиться въ христіанство…
— Et ce coquin de D'espot-effendi que fait-il maintenant?
Я сказалъ:
— Je n’en sais rien, monsieur le consul. Меня не онъ прислалъ, я самъ пришелъ.
— Онъ, я думаю, ничего не длаетъ! — продолжалъ monsieur Бреше. — Онъ любитъ только, какъ вс они, чтобъ ему говорили: «
И потомъ прибавилъ съ презрніемъ и гадкою усмшкой:
— Надо, однако, согласиться, что все это ужасно глупо. И я полагаю, что перспектива стать вчно невинною и ежедневно обладаемою гуріей въ раю Магомета гораздо забавне, чмъ проводить время въ томъ блаженств созерцательномъ, которое общаетъ намъ христіанскій клиръ… Sont-ils b^etes ces gens-la avec leurs conversions… Если бы тутъ была еще любовь какая-нибудь, какъ часто бываетъ, я еще понимаю… Ne serait-elle pas la maitresse de ce petit jeune homme par hasard? Cele serait moins b^ete…
