— Отче! Господинъ Благовъ очень желаетъ, чтобъ я перешелъ въ консульство. У нихъ есть большая письменная работа, и онъ предлагаетъ мн деньги, чтобъ я помогалъ, потому что она спшная. Онъ очень желаетъ.
Отецъ Арсеній, всматриваясь въ меня, отвчалъ:
— Правду ли ты говоришь?
Я отвчалъ, что правду, но конечно чувствовалъ, что не совсмъ, потому что Благовъ не сказалъ мн: «
Лгать мн больше не хотлось отцу Арсенію, и потому я о
— Врьте мн, что работа у нихъ очень спшная и что онъ мн деньги дастъ за нее.
— А училище? — спросилъ отецъ Арсеній.
— Я только буду помогать въ часы свободные отъ уроковъ; за деньги. Нсколько лиръ золотыхъ.
Отецъ Арсеній отвтилъ мн, что я все-таки уже не дитя. Приказалъ написать матери и потомъ длать, какъ хочу и какъ знаю.
Посл этого, давая цловать на прощанье мн правую руку свою, почтенный человкъ этотъ прибавилъ:
— Не знаю я, сьне мой, правильно ли ты идешь по этому пути. Какъ будто бы, мн кажется, отецъ твой не слишкомъ желалъ этого! Однако, какъ знаешь. И такъ какъ мсяцъ этотъ еще не кончился, то я теб возвращу половину платы, которую мн внесла за него впередъ твоя мать. Покойной ночи теб, дитя мое!
Я удалился, вздыхая и жаля отца Арсенія, въ мою холодную и маленькую комнатку, въ которой, копечно, не было печи, а только одинъ давно потухшій мангалъ. Мн стало очень скучно ложиться на жесткомъ диванчик въ такой морозъ безъ огня. Я вспомнилъ о чугунныхъ печахъ и огромныхъ мангалахъ Благова; о томъ, что тамъ меня будутъ грть и питать уже не такъ, какъ здеь, и не только безплатно, но будутъ еще и золотыя деньги платить мн самому за пустую работу переписки. И жалость, которую я на мигъ почувствовалъ къ отцу Арсенію, начала исчезать, какъ искра въ полномъ сосуд воды. Да! Душа моя была въ этотъ вечеръ полна, какъ сосудъ, налитый драгоцнною и опьяняющею влагой, которая поднималась и лилась черезъ край…
Я завернулся въ два ваточныя одяла и въ шубу мою и легъ лицомъ на подушку, холодную какъ ледъ… И думалъ…
Волна за волною несла меня къ русскому порогу, къ порогу, который для меня тогда казался такъ недосягаемъ, такъ прекрасенъ, такъ высокъ…
Волна за волною… все выше, все выше… все выше! Волна эта была чистаго и голубого цвтта, какъ само небо, но она была очень холодна… Я вздрагивалъ на мигъ отъ холода и страха, когда волна эта, упускаясь, падала немного внизъ подо мною… я вздрагивалъ и видлъ снова мракъ и пустоту вокругъ себя на мгновенье. Но вода опять синла и уже безъ колебаній, безъ волненія и безъ сотрясеній этихъ скучныхъ, поднималась ровно, ровно, наверхъ надъ зеленымъ дворомъ богатаго дома съ рзнымъ потолкомъ и протекала безъ шума и препятствій въ открытыя окна русской галлереи… Галлерея была полна народа…
Около меня стояла милая, невинная отроковица высокой игемоннческой крови, родная сестра Благова — Зельха. Шопотомъ она говорила: «Милый мой! Нареченный супругъ мой! Одиссей мой, ты для меня все на свт. И братъ, и повелитель, и мужъ и отецъ. Теб повинуясь, я стала такая же христіанка, какъ ты, и теперь, лобзая твои ноги, я молю тебя… Я озябла въ этой волн, дай завернуться мн въ твою рысью шубу…»
— Постой, — говорю я сурово. — Я жду чего-то… Подожди! — И я самъ завертываюсь въ шубу крпче; мн самому очень холодно…
Бреше стоитъ въ деревянныхъ башмакахъ и бумажномъ колпак и держитъ на плеч вилу. Онъ смотритъ внизъ, какъ человкъ глубоко униженный.
Толпа между тмъ разступилась, и г. Благовъ подходитъ къ намъ. Онъ въ генеральскихъ эполетахъ, въ латахъ, въ
Онъ возлагаетъ на меня и на Зельху, вмсто брачныхъ внцовъ, командорскіе знаки св. Станислава на красныхъ съ блымъ широкихъ лентахъ, мняетъ ихъ на насъ три раза и отходитъ прочь, говоря:
— Графъ Каподистрія! Vous n’^etes pas diplomate, mais vous ^etes grand politique…
Онъ отходитъ, и блыя перья льются, льются каскадомъ вокругъ него, и онъ весь исчезаетъ въ бломъ снгу далеко за озеромъ на гор; я уже не вижу его боле. А вижу предъ собой Хаджи-Хамамджи, который, расправляя бакенбарды, благословляетъ меня съ милою Зельхой на совмстный путь многотрудной жизни; онъ благословляетъ насъ, привтливо улыбаясь намъ.
Мы оба съ Зельхой благодаримъ его съ жаромъ и цлуемъ его руку.
