Паша на это ничего не отвтилъ. Бреше общалъ пойти самъ, если переговоры Бакева не приведутъ къ концу… Ашенбрехеръ сказалъ, что онъ сдлаетъ то же. Киркориди отговаривался болзнью и общалъ послать драгомана, а Корбетъ де-Леси, у котораго Бакевъ былъ вмст съ Бреше, сначала сталъ было защищать чауша, но когда Бреше сердито сказалъ ему: «Итакъ, господинъ де-Леси, я прошу васъ сказать мн ршительно, желаете ли вы быть солидарны со всмъ консульскимъ корпусомъ или нтъ въ этомъ случа?» Леси отвчалъ лукаво, что онъ и самъ очень заинтересованъ этимъ вопросомъ, что драгоманъ его и безъ того долженъ итти по дламъ сегодня въ Порту и онъ прикажетъ ему «вникнуть между прочимъ и въ то, какъ намрена мстная власть отнестись къ поступку чауша».
Вскор пришелъ и самъ г. Бакевъ. Онъ любезно поздоровался съ отцомъ и позвалъ его наверхъ. Тамъ они разговаривали долго, потомъ отецъ сошелъ, и г. Бакевъ, провожая его на лстницу, повторялъ ему:
— Очень вамъ благодаренъ… Очень благодаренъ. Будьте и вы покойны! Я все сдлаю, что могу.
Отецъ веллъ мн ждать и самъ поспшно пошелъ въ конакъ.
Въ чемъ же было дло? Ты, я думаю, отчасти уже догадался…
Посл отецъ разсказалъ мн все.
Исаакидесъ, у котораго, какъ ты знаешь, было дло съ Шерифъ-беемъ, молодымъ племянникомъ Абдурраимъ-эффенди, дло запутанное и не чистое, давно желалъ перевести тяжбу эту, посредствомъ векселей, на имя какого-нибудь русскаго подданнаго или на имя чиновника русскаго консульства. На искусство и всъ эллинскаго консула онъ такъ же мало надялся, какъ и отецъ мой. Людей, записанныхъ въ русское подданство, въ Эпир было человкъ шесть-семь, но двое изъ нихъ были въ отсутствіи; другіе жили не въ Янин, а въ селахъ; иные были люди простые и ничтожные. Драгоманъ, который ухалъ съ Благовымъ, не хотлъ мшаться въ это дло. Исаакидеса самого Благовъ не хотлъ сдлать вторымъ драгоманомъ и не стсняясь отказалъ ему, когда Исаакидесъ предлагалъ свои услуги. «Вы, я знаю, приверженецъ великой идеи, отвчалъ онъ ему, человкъ безпокойный и какъ разъ начнете либо ссориться съ турками каждый день въ суд и конак, либо будете чуть не съ тарелкой ходить по базару и собирать на возстаніе. Къ тому же у васъ все одна фраза: «Турція и варварство!» а я этого терпть не могу. Завтракать милости просимъ; а довряться я такому фанатику, какъ вы, не могу».
Исаакидесъ, узнавъ откуда-то, что Благову очень понравился мой отецъ, поршилъ поскоре устроить его вторымъ драгоманомъ при русскомъ консульств. Онъ находилъ удобнымъ начать это дло немедля, при г. Бакев, по нсколькимъ причинамъ. Во-первыхъ, потому что онъ самъ на Бакева имлъ гораздо больше вліянія, чмъ на Благова, который надъ нимъ подсмивался; во-вторыхъ, потому что Благовъ, пожалуй, и для Полихроніадеса не захотлъ бы пустить въ ходъ сомнительную тяжбу, а разъ уже отецъ сдлался драгоманомъ и тяжба признана, то и Благову будетъ неловко отступиться отъ тяжбы или удалить отца. И наконецъ, для того, чтобы вообще времени не терять и пользоваться тмъ, что отецъ здсь, а не въ Тульч.
Руководясь этими цлями, Исаакидесъ, съ одной стороны, уговаривалъ отца проситься въ русскіе драгоманы, какъ для того, чтобъ имть лучшую защиту отъ Петраки-бея, такъ и для того, чтобы съ него, Исаакидеса, взять деньги за переводъ векселей Шерифъ-бея на свое имя… (
— Пусть трепещутъ меня турки такъ, какъ они трепещутъ Бреше… — говорилъ ему Бакевъ. — Разв Россія хуже Франціи? или я хуже Бреше?
Исаакидесъ не говорилъ ему на это правды, то-есть, что онъ не суметъ быть такъ свирпъ и ршителенъ, какъ Бреше, который на его мст зарзалъ бы чауша можетъ быть самъ ятаганомъ.
