— Я ведь сказал «дайте», а не «продайте»; вы ровным счетом ничего не должны мне, голубушка.
Толстуха поклонилась и со всех ног помчалась прочь, время от времени оборачиваясь и осыпая Альфонса Карра благословениями.
После чего она бегом отправилась продавать клубнику Альфонса Карра дворецкому императрицы, но, принимая во внимание цену, которую, по ее словам, она заплатила за нее, ему пришлось заплатить за эту клубнику вдвое больше обычного.
В жалобах, которые она изливала Альфонсу Карру, не содержалось ни слова правды: она не была замужем, зато была перекупщицей зелени; у нее не было беременной дочери, зато она взялась снабдить дворецкого клубникой не хуже той, что выращивал Альфонс Карр; вполне возможно, у нее имелось родимое пятно в форме абрикоса, о котором она говорила, но императрица нуждалась в клубнике, а не в абрикосах.
На другой день, на рассвете, в сад Альфонса Карра явился дворецкий императрицы; он был облачен в парадный сюртук и короткие кюлоты, хотя часы показывали лишь пять утра.
Он совершил ошибку, огромную ошибку, когда накануне отказался от клубники и куриных яиц г-на Альфонса Карра. Благодаря уловке перекупщицы он добыл клубнику, но ему не удалось добыть яйца, так что ее величеству целый день кое-чего недоставало.
И теперь он пришел покаяться: сказав, что куриные яйца и клубника чересчур дороги, он покривил душой, и готов заплатить за них вдвое против прежней цены. Заявив, что ее величество не настолько богата, чтобы есть клубнику и куриные яйца г-на Альфонса Карра, он позволил себе шутку, недостойную даже дворецкого банкира, а тем более дворецкого императрицы.
Он отдает себя в полное распоряжение г-на Альфонса Карра и заплатит за яйца и клубнику любую сумму, которую тот пожелает, но для завтрака ее величества императрицы ему совершенно необходимы яйца и клубника.
Само собой разумеется, это долгое нытье пришлось выслушивать не Альфонсу Карру, а его работникам. Альфонс Карр наказал ни в коем случае не беспокоить его ради кого-либо из слуг императрицы.
Кроме того, напомним, он велел ничего впредь не продавать им, используя для этого любой предлог.
Дворецкий удалился, рвя на себе волосы.
Тем бо́льшим было его удивление, когда, с салфеткой на руке, с опущенной головой и печальным взором подойдя к императрице, дабы объявить ей, что она должна будет отказаться от яиц и клубники, он увидел стоящую перед ней тарелку с парой свежих яиц, а рядом, на круглом одноногом столике, корзинку с великолепной клубникой.
Это Альфонс Карр в качестве продавца яиц и клубники отказался продавать то и другое императрице, но г-н Карр был рад представившейся ему возможности преподнести в дар ее величеству клубнику, которая росла лишь в его саду, и яйца, которые можно было отыскать лишь в его курятнике.
Но это еще не все: поэт Альфонс Карр присоединился к садоводу Альфонсу Карру, и императрица обнаружила следующие четыре стихотворные строки, приложенные к яйцам и клубнике:
И, пока императрица оставалась в Ницце, она получала от Альфонса Карра как дань уважения яйца и клубнику, без которых не могла обходиться.
Более того, в день своего отъезда императрица получила вдвое бо́льшую корзину клубники, чтобы половину ее она могла съесть на завтрак, а остальное взять с собой на борт корабля.
Я забыл спросить у Альфонса Карра, нанесла ли императрица второй визит в его сад и поблагодарила ли его, уходя.
Бедные государи! Они так плохо воспитаны, что садоводы, крестьяне и поэты, то есть люди, слывущие самыми невоспитанными людьми на свете, дают им уроки вежливости!
Не стоит и говорить, что на завтрак у нас были эти превосходные яйца и эта превосходная клубника, но в качестве закуски.
Сомневаюсь, что дворецкий императрицы Всероссийской, несмотря на свой парадный сюртук и короткие кюлоты, часто устраивает своей достославной государыне, под золочеными потолками Зимнего дворца или в Елагинском дворце, завтраки, подобные тому, что задал нам под кустами роз Альфонс Карр.
Неожиданное событие удвоило, а затем и утроило число сотрапезников.
Ницца имеет два французских театра.
А поскольку актерам обоих театров было известно о моем приезде и о завтраке, который под кустами роз давал в мою честь Альфонс Карр, они попросили у Альфонса Карра разрешения поприветствовать меня во время этого завтрака.
Альфонс Карр, само собой разумеется, широко распахнул перед ними ворота своего дома.
В итоге явились обе труппы во главе со своим директором.
Через минуту нас оказалось около шестидесяти под кустами роз, каждый держал в руке бокал с шампанским и чокался со мной, желая мне счастливого пути.
