– Какое трогательное «пожалуйста». Хорошо, в этот раз не буду.
Я затрепетала от одной только мысли, что он не планирует останавливаться на сегодняшней ночи.
Его поцелуй был словно вознаграждением за хорошее поведение, и я подумала о том, что наша временная связь меня вполне устраивала. Приложи он немного больше усилий, я бы принадлежала ему. Мой клитор горел огнем, внутри разверзлась пустота. Его рот накрыл мой сосок, и я снова едва не испытала оргазм.
Торн ласкал меня так, словно запоминал каждый дюйм моего тела.
– Ты отдаешься мне, понимаешь?
– Да. – В тот момент я могла сказать что угодно. Ощущение было такое, будто я тонула, но у меня не было желания всплывать на поверхность. Лихорадочно водя руками по его телу, я изучала каждую впадинку и выпуклость мускула, каждый шрам. Их было так много. Его спина была исполосована следами от кнута, под которыми я нащупала другие шрамы – от ножевых и пулевых ран.
Нужда в нем стала такой невыносимой, что я прижалась к его груди еще сильнее.
– Торн?
С раздутыми ноздрями он оторвался от меня, став похожим на хищника, который боялся потерять свою добычу.
– Не могу больше, – прошептала я, извиваясь в его объятиях. И без того огромная пустота внутри меня увеличилась. Он был мне нужен, и я хотела, чтобы он это почувствовал. Хотела понять, что не одинока.
Что-то в моем взгляде привлекло его внимание, и он кивнул, прижавшись членом к промежности.
– Ты принимаешь противозачаточные, и я здоров.
Я замерла.
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю о тебе все.
Он ввел в меня кончик, постепенно растягивая меня.
– Ты уверена?
Он снова спросил об этом, и этот жест поразил меня в самое сердце.
– Уверена.
Это было только мое решение.
И Торн проник в меня.
Боже, это было больно. Впившись ногтями в его напряженные плечи, я попыталась расслабиться. Я хотела этого. Вроде.
Он поцеловал меня и вошел еще глубже, заставив забыть обо всем. Я ответила на поцелуй, чувствуя, что близка к кульминации. Руки блуждали по его телу, пальцы зарывались в волосы.
Все это время он продолжал двигаться внутри меня, и когда достиг барьера, мы оба задержали дыхание.
По правде говоря, до той секунды я сомневалась, что у меня сохранилась девственная плева. В детстве я активно занималась спортом и, повзрослев, узнала, что она не всегда бывает эластичной. К сожалению, у меня был как раз тот случай, и Торн прорвал ее.
От резкой боли я изогнулась и оцарапала его.
– Вот так, – пробормотал он по-гэльски, целуя меня.
Искры пролетали у меня перед глазами, нервные окончания приятно напряглись. Удовольствие и боль смешались и стали единым целым, как это было, когда он шлепал меня. Наконец он был внутри меня, весь целиком, и я чувствовала себя полноценной.
Он приподнялся и пристально посмотрел на меня, так, как никто другой в мире на меня не смотрел. По этому взгляду было невозможно понять, о чем он думал. Затем он двинулся, сначала медленно, оценивая мою реакцию, затем вышел и снова вошел.
Охваченная блаженством, я почти задыхалась. Торн сделал так еще раз и, когда я раздвинула ноги шире, зарычал.
Отпустив волосы, я провела пальцами по спине и впилась ногтями в его упругий зад. В этот момент я словно спустила его с поводка. Он начал двигаться быстрее, задавая жесткий ритм, от которого изголовье кровати начало биться о стену. За окном гремел гром, сверкали молнии, лил дождь. Мы были будто одни в этом мире – не было ничего, кроме нас двоих и того мгновения. Я словно взбиралась на скалы, в то время как перед моими глазами вспыхивали огни.
Откуда-то донесся рев, завладевший всеми моими чувствами, и я достигла кульминации, взорвалась и разлетелась на миллион осколков. Громко выкрикнув его имя, я ухватилась за Торна в надежде, что он поможет нам пережить шторм.
Что бы я ни чувствовала, это было нечто большее, чем удовольствие. Этому нет названия.
Я застонала и обмякла, когда он напрягся и кончил. Почувствовав пульсацию его мышц, я обняла его, желая привязать к себе еще больше.
Он замер и, оставаясь еще внутри меня, поцеловал. Нежно и ласково. Сладко и многообещающе.
Я заморгала. Да, я собиралась когда-нибудь лишиться девственности, но в тот момент внезапно забеспокоилась, что отдала Торну нечто большее.
Возможно, свое сердце. Что, если у него моя душа?
Пальцами я нежно провел по руке Аланы, которая мирно спала, повернувшись ко мне спиной. За окном тихо барабанил дождь, и на меня снизошел покой. Я знал, что счастье не продлится долго, и хотел насладиться этим моментом.
Внутри зашевелилось темное чувство собственничества, готовое укорениться глубоко в душе и оставить раны на сердце. Она добровольно доверилась мне и теперь была полностью в моих руках. Теперь навсегда.
Лениво потянувшись, она мило зевнула. Ее волосы – я все еще поражался тому, какими шелковистыми они были, – разметались по подушке. Ночью я не раз зарывался в эти ароматные завитки, очарованный их мягкостью, которая резко контрастировала с моей огрубевшей кожей.
– Как ты себя чувствуешь? – Мой голос звучал глухо тем тихим утром.
