– Хорошо, – ответила Алана сонно. Я не дал ей выспаться, но ни капли не жалел о проведенной ночи. Она осторожно провела пальцами по моему предплечью.
– У тебя так много шрамов… Кто тебя порол?
Каждое ее слово отдавало медом на языке.
Вопрос удивил меня: она не могла не догадаться об ответе. Я вырос в жестоком мире соперничества четырех семей, где не было ни времени, ни места для наивности.
– Отец.
Она вздрогнула, и я понял, что ей не место среди таких, как мы. Ее нужно защищать и держать как можно дальше от насилия и боли, окружающих нас каждый день. Меня охватило отчаяние от того, что я не мог обеспечить ее безопасность, если начнется война.
А я был уверен, что она не за горами.
– Не следовало тебе этого говорить, – сказал я, ощущая сладость во рту. Может, стоило записать ее голос, чтобы он навсегда остался со мной? Он спасал бы намного лучше, чем те горькие мятные леденцы.
– Почему нет? – спросила она. – Тебе ведь свойственна правда, верно? – Теперь в ее голосе слышалось веселье, и я задался вопросом, были ли в нем до этого нотки печали. – Почему отец бил тебя? – Ее голос снова звучал молодо и невинно, пробуждая во мне зверя, которого я только усмирил.
Я провел большим пальцем по следу от укуса на ее руке.
– Это произошло после нашего похищения. Отец разозлился, что я позволил этому случиться, – ответил я. Воспоминания пронзили меня словно тысяча ножей, и я возненавидел его еще больше за то, что он испортил наше утро.
На мгновение Алана замолкла, и я почти услышал, как в ее голове закрутились шестеренки.
– Подожди. То есть тебя похитили, пытали, оставив шрамы, а когда спасли, то отец избил тебя? – возмущенно воскликнула она.
Я попытался ее успокоить и переплел наши пальцы, стараясь случайно не сделать ей больно.
– Да, мне было десять, а Джастису – восемь. Черити убили, но я не должен был этого допустить.
– Вы же были просто детьми. – Она оттолкнула меня.
– Это было давно, Алана, – сказал я уже с нажимом, осознав, что она действительно не на шутку встревожилась. Что было, то было, и этого не изменить. Шрам на моем лице подтверждал этот факт.
Сладкой попкой она прижалась к моему паху, и я боролся с желанием взять ее снова. Третий раз в ее первую ночь, наверное, было бы уже слишком, да и ей было пора принять ванну перед завтраком.
– Я рада, что ты успел побыть с мамой Джастиса. Кажется, она была добра к тебе.
Хоть я и хотел подарить Алане частичку себя, но признаваться ей в детских глупостях было неловко.
– Совсем немного. Перед ее смертью я хотел попросить ее стать моей матерью.
Алана крепче сжала мои пальцы, видимо пытаясь меня утешить. В груди приятно потеплело.
– Расскажи мне об этом. Только не говори, что собирался приказать ей, – сказала она, поддразнивая меня, и лед вокруг моего сердца дал трещину, впервые за долгое время впустив внутрь свет.
– Нет, я хотел спросить у нее, – сказал я, крепче прижимая Алану к себе. – Нарвать в саду желтые розы, ее любимые цветы, и спросить, могу ли называть ее мамой. – Перед глазами проплывали картинки из прошлого. – Когда я несколько раз случайно назвал ее мамой, она отреагировала так же, как если бы ее позвал Джастис. Моя родная мать умерла, когда я был еще маленьким, и мне казалось, что было бы неплохо поладить с Черити, ведь она в самом деле заботилась обо мне. – Джастис был очень похож на нее своими темными волосами и красивыми карими глазами.
– Жаль, что она умерла, – тихо произнесла Алана.
Мой телефон завибрировал, и я бросил взгляд на экран.
– Мне нужно ответить. – Я чмокнул Алану в макушку. – А тебе – поспать. Разбужу тебя через несколько часов. – Не дожидаясь ответа, я соскользнул с кровати и натянул брюки, а затем босиком вышел из комнаты и направился в кабинет.
– В чем дело, Каз? – Я сел за холодный стол и принялся за работу. В ответ он пробормотал что-то невнятное, как будто разговаривал сам с собой. – Каз. – Мой голос прозвучал более требовательно.
– Ой, извини. Я подключен к главному компьютеру, и заряда не то чтобы хватает. У тебя поблизости, случайно, не лежит главный гранат?
– Лежит. – Я посмотрел на кусочек граната, который принес домой, и почувствовал, как рот наполнился вкусом красной лакрицы. Мимолетное ощущение, но все же. Бóльшая часть граната замерзла: лед покрыл всю его левую часть, стремясь проникнуть в самый центр. Я вздрогнул, осознав, что с моими ногами происходило то же самое. Я не заметил этого ночью, когда был с Аланой, однако здесь, при свете дня, все было слишком очевидно. – Камень выглядит не очень хорошо.
Каз громко ударял по клавишам.
– Я изучаю все возможности квантовой магии и пытаюсь взломать серверы трех других семей, но их защита почти так же надежна, как и наша. Кристаллы александрита должны нам помочь.
С этим камнем мы были к магии настолько близки, насколько это возможно.
– Я присоединюсь к поискам позже. Сначала нужно закончить одно дело, – сказал я. Мои навыки не уступали навыкам Каза, так что мы вдвоем искали ключ к разгадке того, откуда взялось проклятие.
– Тебе лучше? – спросил он.
– Нет.
Он вздохнул.
