Вздохнув, я включила свет и увидела Торна, лежащего на моей кровати с босыми ногами. Пиджак с закатанными рукавами висел на спинке моего стула. Он положил руки под голову и, кажется, спал, но, услышав меня, открыл глаза и повернул голову.
– Мне сегодня не до тебя, – сказала я.
Мягкий взгляд через секунду стал жестким, и он встал, потянувшись к моему пылающему лицу.
– Что случилось?
На глаза навернулись слезы.
– Ничего. Я не хочу об этом говорить.
– Соколов ударил тебя? – сказал Торн так тихо и сдержанно, что даже понизил градус напряжения.
Я не спросила его, откуда он знал, где я была. Он всегда все знал.
– Мы подрались.
– У него остались синяки?
Я покачала головой, и по щекам покатились слезы. Я сердито вытерла их.
– Мне нужно побыть одной, Торн. – Побыть без мужчин.
Он пошел к выходу из спальни, отчего я едва не упала на колени.
«Он просто уйдет? Я совсем его не знаю», – подумала я.
Шмыгнув носом, я допрыгала до ванной, чтобы осмотреть лицо. На правой скуле до самого уха тянулся багрово-красный синяк. Выглядело действительно плохо. Чувствуя себя покинутой и потерянной, я дотянулась до шкафчика и, сняв все украшения, переоделась в старую футболку, прежде чем вернулась в спальню.
Торн ждал меня, сидя на кровати, а рядом с ним лежали пакеты с замороженными овощами.
Я нахмурилась. В тот момент мой мозг явно отказывался работать.
– Я не голодна.
– Иди сюда.
Я повиновалась. Не вставая, он взялся за край белого топа и осторожно стянул его с меня. Увидев мою грудь, громко присвистнул.
Я опустила взгляд и обнаружила на ребрах ярко-фиолетовые полосы.
– Задержи дыхание, – сказал он, осторожно осматривая рану.
Я втянула воздух, не в силах сделать что-либо еще. Несмотря на то что Торн был нежен, по телу пробежала волна боли.
Наконец он закончил.
– Нет ни перелома, ни трещины, но тебе будет больно. Он ударил или пнул тебя?
– Пнул.
Из груди Торна вырвался рык. Он осторожно развернул меня, осматривая все тело.
– Куда еще?
– В правую лодыжку.
Он встал и усадил меня на свое место, а затем присел и приподнял мою лодыжку.
– Шишка. Как это могло произойти?
– Без понятия. – Мне даже было тяжело говорить полными предложениями. Натягивая через голову мягкую хлопковую рубашку, просто продолжала всхлипывать. – Может, когда ударилась о стол?
Торн глубоко вздохнул и встал.
– Ляг на бок, лицом ко мне.
Я сделала это и подтянула колени.
– Умничка, – сказал он и положил пакет с замороженным горошком, который я не ела, к лодыжке, закрепив его поясом от халата.
«Почему он так любит эти пояса от халатов?» – подумала я.
Потом пришло время замороженной моркови облегчить боль в моих ноющих ребрах. Затем Торн обернул полотенцем пакет со льдом и приложил его к скуле.
– Спасибо, – прошептала я, удивленная, что Торн может быть таким нежным.
Он достал телефон из заднего кармана и кому-то позвонил.
– Док? Мне нужен рецепт на обезболивающие, пятьдесят штук, который следует отправить немедленно по этому адресу. – Он назвал мой адрес и положил трубку. – Тебе нужно связаться с охраной, чтобы сообщить им про доставку. – Торн передал мне телефон.
Я позвонила начальнику охраны и попросила его не стрелять в парня из службы доставки.
Торн убрал телефон и присел, убирая волосы с моего лица.
– У тебя еще что-нибудь болит?
– Нет.
– Расскажи мне о вечере.
Единственное, чего мне хотелось, – это закрыть глаза и забыть тот вечер.
– Не хочу.
– Очень жаль. Расскажи от начала до конца, прямо сейчас, – настаивал он, гладя меня по голове, отчего мне просто захотелось замурлыкать и уснуть. Лед помогал, но мои раны всё еще пульсировали в такт сердцебиению.
Я вздохнула и рассказала ему все до мельчайших подробностей, включая то, как подыгрывала Кэлу, чтобы сбежать. Торн продолжал массировать мне голову.
Внезапно раздался стук в дверь. Торн встал с кровати и вышел в коридор. Вскоре он вернулся со стаканом воды и таблеткой.
– Выпей.
– Нет.
Он приблизил свое лицо к моему.
– В твоей медицинской карте нет информации о том, что тебе нельзя принимать обезболивающие. Все так?
Почему-то меня даже не удивило, что он читал мою медицинскую карту.
– Нет, но мне нужно привести себя в порядок, – сказала я.
Он положил таблетку мне в рот.
– Я присмотрю за тобой, принцесса, – пообещал Торн и поднес стакан воды к губам.
Мне было неудобно лежать на боку, но тем не менее я послушно проглотила таблетку и запила ее водой. Лекарство должно было помочь унять боль. Торн поставил стакан и пузырек с таблетками на тумбочку рядом с розовой кварцевой лампой, а затем сел на пол, спиной к журнальному столику. Даже сидя вот так, он был настолько высоким, что наши глаза находились на одном уровне. Меня начало клонить в сон.
– Не нужно выдвигать обвинения против Кэла, – сказала я. Это вызвало бы ажиотаж в прессе, а мне этого не хотелось. Чувство стыда тяготило меня, хотя я не сделала ничего плохого, и это сбивало с толку.
– Понимаю, – сказал Торн, убрав лед с моей щеки, прежде чем вернуть его обратно.
– И не хочу быть ответственной за его смерть, – продолжила я, бросив на Торна серьезный взгляд.
– Не будешь.
Это не то, что я хотела услышать.
– Торн, я серьезно…
