Пока Алана спала, я принял душ, а затем переоделся в свежую одежду, которую захватил с собой накануне вечером. В ее шкафу было полно желтых, розовых и бирюзовых вещей, как и драгоценностей с самыми разными камнями. Эта девушка в самом деле любила все блестящее.
Когда она наконец окажется там, где ей положено быть, я позабочусь о том, чтобы у нее была любая безделушка, о которой она могла мечтать.
Я посмотрел на часы. Охрана работала по установленному графику, так что проникнуть к Алане было довольно легко. Я, наверное, мог бы даже украсть ее, но мне нужно было – пусть из гордости или чего-то другого, – чтобы она добровольно пришла в мой дом. Я хотел, чтобы она сделала собственный выбор. Расстраиваться из-за того, что она еще не раз захочет уйти от меня в течение нашей совместной жизни – долгой, если я смогу избавиться от проклятия, – не входило в мои планы.
Я не позволю ей уйти – она может никогда в этом не сомневаться.
Разумеется, если Алана не захочет прийти ко мне сама, я возьму дело в свои руки. В тот момент я принимал незаконные и, возможно, аморальные решения, только чтобы обезопасить ее, и рассказывать ей об этом не собирался.
Пришло сообщение от Ренальдо: он все еще пытался выяснить, кто стоял за похищением Аланы. Парень превратился в неплохого шпиона.
Застегивая рубашку, я слушал ее дыхание. На нежной коже лица уже проявился синяк. Багровый цвет стал еще темнее, а на впадинке под скулой проступило желтое пятно.
«Смерть Кэла Соколова будет мучительной, просто ужасной», – пообещал я себе.
Она что-то пробормотала во сне и, нахмурившись, подтянула к себе ноги. Может быть, ей снился очередной кошмар? Она прошептала мое имя, и на языке возник вкус сладкого меда.
Видимо, я замерз не так сильно, как думал, потому что сердце вдруг бешено заколотилось.
– Алана, – сказал я, присев на корточки, и провел ладонью по ее подбородку. – Просыпайся.
Она открыла глаза, и в утреннем свете они показались мне скорее зелеными, чем карими. Ее щеки порозовели.
– Эмм… привет.
Я опустился перед ней на колени.
– Хороший сон приснился?
Она поморщилась, осторожно коснувшись синяка на скуле.
– Заткнись.
– Будь милой или я не смогу улучшить твое состояние, – сказал я, схватил ее за здоровую лодыжку и развернул к себе, закидывая обе ноги на плечи, прежде чем прильнуть к ее киске.
Алана выгнулась и издала глубокий горловой звук.
– Так-то лучше. – Я снял с нее трусики и начал активно двигать языком, желая доставить ей удовольствие хотя бы на несколько мгновений. Она прижалась ко мне и тут же с приглушенным вскриком кончила, но этого было недостаточно.
Я снова облизнул ее, чтобы возбудить.
Гибкое тело напряглось.
– Расслабься, – пробормотал я в набухший клитор.
Она вздрогнула.
– А ты не расслабляйся.
Я улыбнулся, откинулся назад и легонько шлепнул ее по клитору.
– Хочешь поиграть?
– Не совсем, – сказала она, хмуро глядя на меня.
– Тогда веди себя хорошо, – сказал я и снова наклонился к ней. Не спеша я продолжил работать языком, а после подключил пальцы, и спустя несколько минут она, прикрыв рот, чтобы подавить крик, снова кончила. Когда она расслабилась, я поднял ее с кровати и направился в ванную, где ее ожидала пена с ароматом лавандового масла, которую я приготовил ранее.
Алана издала стон, очень похожий на тот, что я слышал, когда она кончала.
– Сиди смирно, – приказал я, взяв с полки резинку для волос, чтобы закрепить непослушную копну волос. – Хорошо, теперь ложись.
Алана забралась под пену и закрыла глаза. Ее лицо расслабилось от удовольствия. Лаванда заживляла ушибы и уменьшала воспаление.
– Это чудесно, – сказала Алана.
«Как и ты сама», – подумал я.
Я взял полотенце, чтобы ей не пришлось тянуться за ним, а затем поставил на край ванны стакан с водой и таблетку.
– Прими это.
Она открыла глаза.
– Сегодня же бал.
– Еще рано. К обеду таблетка уже не будет действовать.
Я надеялся, что к тому времени и ее боль пройдет. Хотя бы немного.
Алана приняла лекарство, не сводя с меня пристального и задумчивого взгляда.
– Почему ты так добр ко мне?
– Потому что ты моя.
– А что, если бы это было не так?
– Такой вселенной или реальности не существует.
Она немного сдвинулась с места, и вода разбрызгалась.
– Ты такой самоуверенный, – сказала Алана.
Это правда. Синяк на ее щеке по-прежнему выглядел очень плохо, и сама она была очень хрупкой и беззащитной. Ярость было вспыхнула с новой силой, но страх в ее глазах заставил меня держать себя в руках.
Я сел на пол и посмотрел ей в глаза.
– Нам нужно поговорить.
Она выбралась из пены.
– Звучит серьезно.
– Тебе нельзя сейчас заряжать аквамарины в «Аквариус Сошиал», – сказал я, стараясь звучать мягко, несмотря на то что это был приказ.
В ее глазах вспыхнул огонек.
– Торн, я не позволю тебе подчинить себе «Аквариус», однозначно.
– Если бы я хотел захватить «Аквариус», мне бы не понадобилась твоя помощь. – Теперь сомнений в том, что нас атаковывали Рендейлы и «ТаймДжем», у меня не было, поэтому я не планировал вредить ее отцу или его компании. Во всяком случае на тот момент. – Речь идет о твоей безопасности.
