Это была запись с другой камеры – вид на боковой переулок. К зданию приближался тот милый официант, который пытался мне помочь. Он, ни о чем подозревая, просто шел на работу. Внутри у меня все перевернулось. Он был таким молодым и, казалось, что-то насвистывал на ходу. Глаза защипало, но я не поддалась слезам.
– Зачем вы мне это показываете?
– Смотрите дальше, – сказала она.
Из тени вышли двое, таща за собой какого-то парня, который, похоже, был без сознания. Он был молодым, и на нем была униформа официанта бара.
Мой давний знакомый плавными движениями снял с лежащего парня рубашку и пиджак, а затем, небрежно достав из заднего кармана пистолет, выстрелил ему в голову. Три раза.
Меня затошнило.
Затем он спокойно переоделся в одежду официанта, приняв вид законопослушного гражданина, не совершавшего никакого хладнокровного убийства.
– Так он не был официантом, – оцепенело сказала я вслух.
Вместо ответа миссис Пендрейк снова начала печатать, выводя на экран барную стойку.
– Следите за его руками.
Парень наливал жидкость из маленького пузырька в бокал для мартини, который затем принес мне.
Я нервно сглотнула.
– Вот почему я заснула в машине после того, как Торн похитил меня. Мне что-то подсыпали. – Именно поэтому я так легко расслабилась, несмотря на стресс. – Но как Торн узнал, что официант опасен?
Миссис Пендрейк увеличила экран.
– У него была татуировка на шее – такие были у всех членов банды, которая пыталась похитить тебя.
Я смотрела на нее, и сердце трепетало.
– Зачем вы мне это показываете?
– Торн заслуживает любви и того, чтобы кто-то увидел его настоящего, – сказала она, закрыв ноутбук и положив его в сумку. – Не говорите ему о том, что я вам рассказала, пожалуйста.
– Не скажу. – Я перекинула волосы через плечо. – В тот вечер костяшки пальцев Торна были в крови, и он сказал, что убил других людей.
Мисс Пендрейк тяжело вздохнула.
– Да. Он убил двух торговцев людьми, прежде чем позвонил мне, чтобы я спасла детей, спрятанных в палатках переулков Сан-Франциско. Сейчас они все в безопасном месте благодаря Торну.
Машина остановилась перед квартирой Нико.
– Спасибо, что объяснили мне все, – сказала я. – Но он все равно убийца, хоть и не убивает невинных. – Я была почти уверена в этом. Я расслабилась впервые с тех пор, как встретила его.
Выражение ее лица смягчилось.
– Он такой, каким должен быть, и тот, в ком мы нуждаемся, – сказала женщина.
Я выскользнула на холодную улицу, пряча голову от дождя.
«Каким хотела его видеть я? Чувствовала бы я с ним сильную связь, если бы он вдруг вышел из тьмы на яркий свет? Вряд ли», – подумала я.
– До свидания, миссис Пендрейк.
– Уверена, что мы скоро увидимся, – сказала она, и в ту же секунду машина отъехала.
Я вбежала в подъезд и поднялась в квартиру Нико, где они с Куинланом уже ждали меня. Точнее, уже уплетали пиццу. Увидев меня, оба замолкли, и в комнате воцарилась мертвая тишина.
– Что, черт возьми, с твоим лицом? – спросил Куинлан, полусидя. Молния сверкнула за окном, словно сделав акцент на его вопрос.
Болела голова.
– Я не хочу сейчас об этом говорить, – сказала я.
Нико опустил подбородок и бросил сердитый взгляд с другого конца стола.
– Что значит – ты не хочешь об этом говорить? Алана, тебе явно кто-то врезал.
Я обдумывала возможные отговорки и уже готова была соврать, что вернулась к занятиям боксом, но, честно говоря, врать не хотелось. Лицо пылало, грудь пульсировала, а лодыжка ныла от боли, и все это не считая других двух травм.
– Так, ладно… Я пошла на свидание с Кэлом Соколовым, и все пошло не по плану.
Придвинув стул к стеклянному столу, я взяла бумажную тарелку и достала из коробки кусок пиццы пепперони, а после рассказала им всю историю. Когда я закончила, кузены, похоже, были готовы взять оружие.
– Нам нужно разобраться с этим, – сказал Нико, глядя на Куинлана.
Челюсть слегка болела, когда я жевала.
– Не нужно ни с чем разбираться. Я сама справлюсь со своими проблемами. – Пока я не планировала выдвигать обвинения, но, возможно, стоило всерьез подумать об этом. По крайней мере, я могла бы предупредить общественность, что Кэл тот еще псих.
Куинлан пристально посмотрел на меня.
– Мы должны позвонить в полицию.
– Знаю, – сказала я, – но он может выдвинуть обвинения в мой адрес… К тому же я не позвонила в полицию сразу.
– Да у тебя все на лице написано! – крикнул Нико. Очевидно, он занял место моего брата с тех пор, как ушел Грег.
Я задумчиво жевала кусок пиццы.
– Понимаю, но только представьте, какой шум поднимется в СМИ.
Нико откинулся на спинку стула.
– Если кто-то из нас ударит его по лицу сегодня вечером на балу, это вызовет бурную реакцию в соцсетях.
– А еще одобрение, – добавил Куинлан, и его карие глаза вспыхнули.
– Это уже слишком, – признала я. – Общественность встанет на его сторону, и тогда для нас это превратится в большую проблему, а последнее, что я хочу сейчас делать, – это помогать «Хологриду». Если мы обвиним его, он будет все отрицать, а потом привлечет еще и других инфлюенсеров. Это может помочь ему даже больше, чем нам.
