– Марчелло меня предупреждал, чтобы я подрезала Малахиту крылья. Но что это за птица, если не летает? «Язык себе подрежь, – ответила я. – И посмотрим, как ты будешь вести дела и ублажать любовницу».
Птица кружит над нами, взлетая выше и выше.
– Бросай сюда, подлая птица! – Бьянка сердится, что птица не подчиняется, протягивает руку к небу. – Fai come dico! Делай, как говорю!
И подлая птица выполняет приказ.
Мы обе наблюдаем, как падает сосуд. Падает словно воробей, сбитый из рогатки. С небес на улицу.
Тяжелый шлепок по воде над нами. Я, сидя под водой, моргаю и пытаюсь разглядеть. Камень откололся и упал? Я прислушиваюсь к солдатам, но вокруг только шум пузырей. Я ждала, что мир под водой будет темным, но, кажется, солнце сбилось с пути и светит снизу вверх из центра земли. Я снова моргаю и вижу, что свет струится через отверстие в скале. Я тянусь по каменистому дну водоема к нему, брыкаясь ногами, извиваясь. Живя в горах, я не научилась плавать, не было возможности или желания. Легкие требуют воздуха. Но мне знакомо это чувство, это давление за годы, проведенные в жаркой мастерской, когда тело просит облегчения. Я делаю так, как учил Авнер: заменяю страдания спокойствием, сосредоточенностью.
Я ощупываю край отверстия, он острый, как зубы. Прижимаю Йоханана к себе и пытаюсь пролезть. Узковато. Оба сразу не пролезем. Глаза сына широко раскрыты и испуганны, но он не сопротивляется.
Я в панике, легкие сжимаются сильнее. Я пробую пройти снова. Вместе не получится. Я смотрю сыну в глаза, призывая не бояться, и толкаю его изо всех сил в дыру. Потом просовываю голову, плечи, бедра. Голову пронзает острая боль. Края скалы царапают тело. Я вижу тонущего ребенка, маленькое тельце дергается. Цепляюсь за него и подталкиваю его вверх, упираясь ногами.
Мгновение кажется веком. Мы всплываем на поверхность. Малыш обмяк у меня в руках. Ноги наконец касаются камней. Я иду вперед и нахожу песчаное дно. Но вода по-прежнему доходит до груди, и я теряю равновесие. Осматриваю скалу, но не вижу места, где можно отдохнуть, поэтому беру ребенка и прижимаю к себе. Раз, другой, карабкаясь на цыпочках, держа голову над водой. Я вжимаю его тело в свое, пока у меня не начинают болеть ребра.
– Вернись ко мне. Возвращайся.
Голос эхом разносится по скале. В ответ – тысяча голосов.
Изо рта Йоханана бьет фонтан воды, он моргает, кашляет и с трудом переводит дыхание. Я держу его над поверхностью, сгибаю пополам и встряхиваю, а затем похлопываю по спине. Вода вытекает изо рта и носа, он плюется и скулит. Я прижимаю его к себе, целую в голову и хвалю, как хорошо он сыграл в новую игру.
Окружающие меня скалы царапают небо, сужаясь далеко вверху, образуя ободок. Снизу кажется, что я внутри полой горы, вершина которой срезана, чтобы впустить солнечный свет.
– Video aquam. Sanguis in aqua est! – раздается голос молодого солдата с другой стороны.
Не понимаю, что он сказал, но знаю что, хотя мы отделены от него каменной стеной, и его бок, и мой открыты для неба. Звук отдается эхом, находит путь между нашими параллельными мирами.
Йоханан смотрит мне в глаза, и я прижимаю палец к губам, яростно смотрю на него, чтобы он нас не выдал.
– Sanguis ubique in aqua!
Солдат взволнован.
Я пытаюсь понять, что он говорит. Sanguis. Кровь Я трогаю пульсирующее место на голове, пальцы покрываются кровью. Высоко подняв одной рукой Йоханана, я иду к каменной стене. Под ногами дно потверже, но глубина теперь по подбородок. Я кружу по водоему в поисках валуна, места для отдыха. Ноги и руки дрожат от усталости, и я крепче прижимаю к себе сына.
С другой стороны слышится всплеск. Представляю, как худощавый молодой солдат легко плывет под водой, пробирается через отверстие в скале. Еще один всплеск. Но слишком легкий.
Надо мной возвышаются каменные стены, почти соприкасаясь, но оставляя отверстие, почти круглое, через которое струится солнце. Свет такой яркий, что я щурюсь. У меня щиплет глаза и текут слезы. Камень вокруг меня, кажется, набухает и мерцает, скала размягчается, превращаясь в пятно колеблющегося цвета. Мне не хватает воздуха, нет сил. Я моргаю от яркого света. Ищу укрытие.
– Altum est.
Молодой солдат озадачен. Удар камня о воду. Я знаю, что он стоит на краю водоема, где недавно стояла я. Еще всплеск. В воду брошен камень побольше. Проверяет глубину.
Я снова осматриваю каменные стены, круг за кругом. Верчусь в воде. Не могу, не хочу принимать эти каменные стены. Клетка. Ловушка. Скорее утоплю ребенка своими руками, чем дам ему умереть от меча Ирода. Прихожу в ужас от своих мыслей.
– Festina! – нетерпеливо кричит старший. – Tolle gladium.
Gladium. Это я знаю. Меч.
Я иду в воде, обходя каменную стену, провожу пальцами по камню, ищу место, чтобы ухватиться, отдохнуть. Но стены возвышаются из воды, спрятаться негде. Руки горят от тяжести. Ребенок кажется все тяжелее. Мешок муки. Каменная плита. Мы можем скользнуть под воду, и все.
