– А вот здесь ты прав. Не пойму, сколько бы оправданий ты ни выдумал своим подлым поступкам. Скажи мне, Джеймс, скольких еще людей ты убил? Счет уже перевалил на двузначные цифры?
Он поднял вверх руки.
– Прости, Диана. Согласен, признания идут душе на пользу, но всему есть предел.
– Душе? Ты это о чем? У тебя нет души.
Он на мгновение задумался.
– Согласен. По крайней мере здесь наши мнения сошлись. К этому выводу я пришел уже давно, очень давно. До того, как мы с тобой встретились. Я имею в виду нашу самую первую встречу.
Диана схватила сумочку и бросила в нее письмо Элен.
– Больше не могу тебя видеть. Не могу находиться рядом с тобой и дышать одним воздухом. Мне тошно от тебя. Только один последний вопрос.
– Если это насчет денег, я…
Она горько усмехнулась.
– Расслабься, Джеймс. Я не рассчитываю получить назад ни единого сантима.
Глаза вновь защипало, но невероятным усилием воли она заставила себя сдержать слезы.
– Когда мы встретились впервые – до войны – и поженились, ты любил меня хоть немножко? Или я оказалась несчастной богатой девочкой, которая была нужна тебе из-за денег своего отца? Скажи правду, Джеймс. Хоть раз в своей поганой жизни попытайся сказать правду.
Он кивнул.
– Хорошо. Предположим, в этом я должен тебе признаться.
Он зажмурился и надолго замолчал. Диана решила, что он опять играет в свои игры, однако едва она собралась уйти, как он вновь открыл глаза.
– Сначала я тебя не любил, – холодно сказал Джеймс. – Ты совершенно права. Я рассматривал тебя как возможность. Не будь у тебя богатого отца, я ни за что не стал бы ухаживать за тобой так… настойчиво. Погоди! – Он схватил ее за руку, она отвернулась, чтобы не показывать боль, которую невозможно скрыть. – Погоди, Диана. Я еще не закончил. Когда я приехал к вам после Дюнкерка, возникло… не знаю… что-то совершенно иное. Чего со мной никогда не случалось. Я ведь только что согласился с тобой, что души у меня нет. И, наверное, с самого рождения. А тогда, в то лето, буквально на мгновение я в этом усомнился. Казалось, внутри зажегся огонь. Потом меня сбили, и это чувство – чем бы оно ни было – постепенно исчезло. Если бы мы не разлучились… знаешь, я действительно думаю иногда, что мой путь мог бы быть совсем иным. Благодаря тебе, Диана.
Он отпустил ее руку и едва заметно пожал плечами.
– Боюсь, больше мне нечего сказать.
Внезапно она протянула руку, и он, недолго думая, пожал ее. По неведомой причине сейчас это казалось самым естественным действием.
– До свидания, Джеймс.
– До свидания, Диана.
Дойдя до вращающихся дверей, ведущих на улицу, она не сдержалась и посмотрела назад.
Он занял ее стул и, покачиваясь взад-вперед, в задумчивости изучал потолок. Потом вдруг, словно почувствовав на себе ее взгляд, обернулся. Лицо не выражало никаких эмоций. Мгновение спустя он махнул рукой, скорее отпуская ее, чем прощаясь.
Диана толкнула дверь и вышла на оживленную улицу.
За ее спиной, в ресторане, Джеймс Блэкуэлл вновь стал потихоньку раскачиваться на стуле.
Через несколько минут Джеймс Блэкуэлл снова был у себя в апартаментах. Он посмотрел на часы: времени более чем достаточно.
Со столика с мраморной крышкой он схватил ключи от машины – на этот раз работа определенно не для таксиста, – быстро подошел к телефону и по памяти набрал номер. Когда человек на другом конце провода снял трубку, Джеймс был очень краток.
– Езжайте во вторые апартаменты – прямо сейчас, немедленно. Подготовьте их для двоих человек. И закупите еды на несколько дней. Когда закончите, заприте двери и больше туда не приезжайте. Работу выполнить к четырем часам, не позже. Ах, да, убедитесь, что все ставни и жалюзи закрыты.
Не дожидаясь ответа, он положил трубку и направился к лифту, чтобы спуститься в подземный гараж.
Стелла уже начала жалеть, что поехала. В конюшне ей дали самого толстого и медлительного пони, который не желал ускориться ни на йоту, как ни толкала она его в бока каблуками.
Кроме нее в конной прогулке участвовали еще шесть девочек – все француженки. Они отнеслись к Стелле достаточно дружелюбно – а одну из них, Бернадетт, младшую сестру Максин, она хорошо знала, но когда выдвинулись на пикник к водопаду, ее лошадка упрямо брела в хвосте, не давая поболтать с новыми подружками. Стелла скучала. Даже пейзаж ее не радовал. Тропинка шла через лес, деревья заслоняли вид на окружающие горы, первые подходы к Альпам. Скучища!
«А что, если просто повернуть назад, к конюшням, – подумала Стелла. – Там есть телефон, позвоню маме или Максин, пусть приедут и заберут меня пораньше. Даже если их сейчас не будет дома и придется ждать до пяти, там есть чем заняться». У конюшен Стелла заметила пристройку, около которой пасся великолепный вороной конь, а рядом в загоне резвились еще несколько жеребят.
Может, ей даже разрешат немного за ними поухаживать.
Она приняла решение.
– Я возвращаюсь к конюшням! – крикнула она. –
Одна из возглавлявших группу старших девочек остановилась и осторожно развернула своего пони.
– Почему, Стелла? – удивленно спросила она. – Что произошло?
