— А я, считай, все сказал. Назначение Кириенки и аукнулось мощным протестным голосованием в Красноярске. Отсюда же и лозунг о последней надежде России, все надежды теперь зациклены на Лебеде. Вот мужички и порадели — как у Достоевского. Оставил бы Черномырдина, не было б такой заварухи. И на Горбатом мосту шахтеры не грохотали бы касками. А теперь кричат, что они Ельцина к власти привели, а он их кинул, требуют его отставки, называют лидером эпохи краха. Оперетта!
— А ведь сечёт парень, — улыбнулся Свирский. — На протесте Лебедь и впрямь может въехать в Кремль. Генерал-популист — это сила! Ему ни партии не нужны, ни правые, ни левые. Он — от всех! Вот и спешит приручить расколотую творческую интеллигенцию... Да еще с таким могучим крещендо!
— Помню, на последнем съезде партии... — начал было Ситкин.
— А ты делегатом партийного съезда был? — удивился Вадим. — Ну, проказник!
— Бы-ыл, я же волгоградский, где-то около Рыбкина сявкой начинал. Да вовремя партбилет сдал. Так вот, на последнем съезде Лебедь сидел ряду в десятом, в партере. И вдруг встает во весь рост, а он же высокий, его все видят, и без микрофона ка-ак рявкнет: «Александр Николаевич Яковлев, скажите, сколько у вас политических лиц?» Громоподобно! Зал огромный, но аж на балконе Дворца съездов было слышно. Ну-у, что в зале творилось! Ни словом сказать, ни пером описать...
— Выходит, красноярские выборы для него были словно праймериз, первой пробой... — задумчиво сказал Вадим. — А у Ельцина дела и правда швах. Даже Явлинский его импичмента потребовал. Явлинский! Уж на что смирный.
— На угрозу импичмента Ельцин ответит девальвацией, — усмехнулся Свирский. — А Гриша верно подметил. Из-за сброса Черномырдина еще один политический фронт открылся: регионалы против столичной элиты. И Лебедь на этом может мощно сыграть, пообещает народу Москву «раскулачить». Кремль и без того озабочен, что у избранных губернаторов очень уж много полномочий. А у Ельцина теперь и в запасе-то никого нет. Дофин в белых штанах полинял.
— Это кто?
— Да Немцов. Его Ельцин первым вице-премьером сделал, нашел топор под лавкой. Белые штаны, они и есть белые штаны. Остап Бендер с мечтой о Рио-де-Жанейро... А преемник Ельцину нужен, ой как нужен! Если сам пойдет на третий срок, беды не миновать. Да где его взять-то, преемника?
Чернов, который, видимо, был не чужд во всем и всюду изыскивать политическую составляющую, спросил Свирского:
— Геннадий, а ты недавнюю статью в «Независьке» читал? Там главный редактор Третьяков тоже на Лебедя сработал. Игра в покер пошла с повышенными ставками.
— Ну-ка, расскажи.
— Ну, Третьяков, он гнутый гвоздь, всегда все и про всех знает. Пишет, что в России вызрела гражданская война, вот-вот начнется — уже завтра. И нужно немедля учредить ВГС — Временный государственный совет, который убережет страну от неминучей катастрофы и обеспечит «законный переход власти». ВГС — вот какую штюку придумал! Что этот ВГС не конституционный и может отхватить любой объем властных полномочий, Третьякова не смущает, он же главный редактор, что хочет, то и пишет. Я в его статье между строк угадал мечту о «железной руке», которая мигом наведет порядок. А кто это сделает лучше всех? Понятно, «сильная рука» генерал Лебедь. Всем люлей даст!
— Ну и как ты идею Третьякова оцениваешь? — Свирского явно заинтересовала тема, и он хотел в ней основательно разобраться.
— Да никак. Очередная политическая кукла, которую нам своей заумью подсовывает Третьяков, шел бы он лесом. Обертка пестрая, а внутри туфта бредовая, теоретические упражнения автора — если не испражнения. Вангует, но не Ванга. Завтра гражданская война! Уж как пугает, а мне не страшно. Ну да, в Питере по ночам киоски «Мальборо» жгут. И что? Гражданская война?.. Дичь какая-то! А кто будет ВГС формировать, из кого? Это же призыв к госперевороту! И ничего, все могут газетные короли. Их бы на мороз выгнать, уже пора.
Неожиданно влез долго молчавший Вадим:
— «Железная рука», оно бы и неплохо, угроза стычек, она все же есть. Патриарх Алексий, и тот призвал не вытаскивать Ленина из Мавзолея, чтоб не разжигать страсти. А вообще, чую, перед выборами 2000 года Россию так тряхнет, что мало не покажется, как бы до лютого веселья не дошло. Недавно ехал через Пушкинскую, а там часы отсчитывают последние дни тысячелетия. Тысячелетия! К такой исторической дате что-нибудь да грохнет.
