О своей горестной судьбе не думала — в конце концов, это был ее добровольный выбор, она как бы вольноссыльная. А вот Вальку ей было бесконечно жаль, иногда с материнской нежностью она трепала его за волосы, и вообще все между ними сразу стало так, как раньше, словно и не было многолетней разлуки. А уж когда начались воспоминания...
Конечно, одной встречи им не хватило, и назавтра они увиделись вновь. Но после бессонной ночи, когда она, столько лет отдыхавшая от любви — и каких лет! самых зрелых! — с душевным трепетом перебирала в памяти прекрасную прошлую жизнь и сердце ее переполняла свежесть чувств, Анюта остро угадала, что в воздухе запахло грозой. Она слишком стосковалась по таким добрым, доверительным отношениям, по взаимному доверию. Настроение было, что называется, «Ох ты! Ух ты!». Распалился и Валька, как бы сам собой возник вопрос: не уединиться ли в его отцовской квартире?
Но после первых лет обожания, когда Анюта боготворила эмэнэса Вальку Петрова, они поменялись ролями: перестроечная катастрофа сделала лидером Анюту, именно она принимала самые трудные для них решения, как и случилось с ее подневольным замужеством. Взяла себя в руки, крепко обняла его и скрепя сердце, но как бы шутливо зашептала на ухо:
— Валька, я другому отдана и буду век ему верна.
Он сразу все понял: его родная, его дорогая Анюта остается той Анютой, которую он беззаветно любил и любит. Грешная любовь не для нее. А вот он, Вальдемар, после ее чудесного воскресения, после этих волшебных встреч уже не может оставаться таким, каким стал в нудные, скучные, беспросветные годы тягостной нужды и натужного выживания. Вместе они наверняка наладятся, с такой духовной опорой он до луны достанет! Теперь настает его очередь ждать, и он будет ждать ее всегда.
— Ты должна это знать: всег-да!
На прощание она спросила, как поживает Костя, но Валька ответил невразумительно: мама, Галина Васильевна, умерла, квартира на шоссе Энтузиастов продана, а Орел испарился, исчез, улетел незнамо когда и куда. Нательными крестиками они не менялись, вот он и позабыл старую дружбу. Уже несколько лет от него нет телефонных весточек. Тяжело вздохнул:
— Вот порвалась и еще одна ниточка, связывающая со счастливой молодостью... — И снова взял самую высокую ноту: — Анюта, ты меня хорошо поняла? Ты — моя жизнь. Все остальное — всего лишь существование. Я буду ждать тебя всег-да!
9
Русская жизнь в Марбелье менялась — неуловимо, постепенно, однако весьма чувствительно для давних постояльцев этих мест. Шальной угар беспечного зарубежного бытия, обуявший российских денежных первопроходцев знаменитого андалусского курорта, сам собой сошел на нет. Шикарное, но ограниченное лишь местными развлечениями «отдыхалово» приелось, а бесконечные посиделки в кругу избранных — будь то ресторанные загулы или домашние застолья — попросту осточертели. Особенно изнывали под грузом беззаботного существования женщины, которых состоятельные мужья ссылали сюда для взращивания наследников и наследниц, одновременно обретая свободу времяпрепровождения в родных пенатах. По-русски шумные пляжные компании, периодически вбиравшие в себя новопоселенцев, рассасывались. Чтобы отстраниться от надоевших бабских пересудов, приходилось уединяться где-нибудь в Пуэрто-Банусе, а то и подальше, в Артоле — целых десять километров от центра Марбельи.
Зато мужчины, теперь не так уж часто прибывая в Марбелью, в основном пребывали в приподнятом настроении. Для них домашние посиделки были куда предпочтительнее ресторанов, которые вусмерть надоели в Москве и Питере. За высокими заборами частных владений, без чужих глаз и ушей, а главное, без соблюдения обременительных светских приличий можно было оттянуться на славу — не только и не столько по части возлияний, сколько в обсуждении и осуждении политических новостей, слухов и паркетных сплетен, которые они в избытке привозили из бурлящей России.
Вадим с первых дней их совместной жизни не посвящал Анюту в свои деловые интересы, она даже не знала, какой у него бизнес, хотя со временем по косвенным репликам, конечно, догадалась: он из тех, кто не кладет яйца в одну корзину. Было ясно, что он вложился в ритейл, в строительство и в туриндустрию; чувствовалось, что сейчас он со скрипом и с натягом входит в какой-то новый бизнес. Самое же любопытное, даже забавное состояло в том, что о растущем деловом авторитете Вадима она узнавала от приятельниц.
